Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 250 – Жоубао Бучи Жоу

Больше всего, однако, Мо Жаня поразило то, что среди приглашенных в Персиковый источник оказался и Сюэ Мэн, о котором одна из посланниц отозвалась так:

— Я ощущаю в твоем теле отголоски духовной силы божественного меча Гоучэня. Довольно любопытно.

С вершины стоящей неподалеку пагоды Тунтянь донесся слабый колокольный звон, прокатившись по всему пику Сышэн протяжным, звучным эхом. Переговорив с Сюэ Чжэнъюном, главная среди посланниц юйминь выпустила в небо священную майну, которая передала всем ее слова:

— Среди учеников духовной школы Нижнего царства пика Сышэн были избраны четверо бессмертных: Сюэ Цзымин, Мо Вэйюй, Ши Минцзин и Ся Сыни.

Затем женщина подняла руку, позволяя яркой птице сесть на свой палец, и громко, отчетливо продолжила:

— Сегодня нами были избраны четверо талантливых и добродетельных людей, чьи помыслы чисты, а природные дарования вполне подходят для дальнейшего обучения в нашей обители. На этом мой доклад окончен.

Договорив, она взмахнула рукой, и запомнившая ее слова птица, трепеща крепкими крыльями, в мгновение ока исчезла в бескрайнем небе.

Возможность отправиться в Персиковый источник для обучения выпадала еще реже, чем шанс получить божественное оружие. От такого и так бы никто не отказался, а если вспомнить, что целью обучения было стать сильнее, дабы противостоять широкомасштабному прорыву демонов через волшебную завесу, никто бы тем более не подумал отказаться, ведь защита мира была долгом любого совершенствующегося.

Никто не знал, сколько должно было длиться это обучение: может, несколько месяцев, а может, несколько лет.

Народу юйминь, однако, ничто человеческое не было чуждо, и они, видя, что приближается конец года, позволили ученикам сперва хорошенько отметить Праздник весны, а уже потом отправляться с ними в окрестности горы Цзюхуашань, в Персиковый источник.

Когда Мо Жань думал о том, что вскоре отправится в обитель юйминь вместе с Ши Мэем, его сердце начинало петь от радости. Радость эта, впрочем, продлилась недолго, а постепенно и вовсе исчезла без следа. Юноша не понимал причины этого до тех пор, пока однажды, проходя мимо южного предгорья пика Сышэн, не поднял голову и не взглянул на павильон Хунлянь, окруженный плотным кольцом волшебной завесы.

Мо Жань невольно начал замедлять свой шаг, а потом и вовсе остановился, устремив взгляд к далеким горам, вершины которых терялись в пелене облаков.

Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как Чу Ваньнин не покидал свой павильон.

В этой жизни, судя по всему, его ненависть к этому человеку мало-помалу рассеивалась… Пусть даже Мо Жань раз за разом велел себе не забывать лицо Чу Ваньнина в тот миг, когда он бросил его с умирающим Ши Мэем, порой юноша все же невольно испытывал к нему сострадание, и тогда его душа погружалась в смятение.

Идущий рядом с Мо Жанем Ся Сыни сразу заметил, как изменилось лицо юноши. Поняв, что тот задумчиво смотрит в сторону южного пика, Чу Ваньнин с легким волнением спросил:

— Что случилось?

— Братец, как думаешь, он выйдет до нашего отъезда?

— Он?

— А… – Мо Жань удивленно вздрогнул, но тут же пришел в себя и улыбнулся Ся Сыни. За последнее время, проведенное вместе с этим мальчиком, Мо Жань понял, насколько этот братец-соученик ловок и сообразителен, и всей душой полюбил его. – Я говорил о своем наставнике, о старейшине Юйхэне.

— Вот как… – ответил Чу Ваньнин.

Мо Жань вздохнул и пробормотал:

— Он еще никогда не уходил в затвор так надолго. Неужели тогда, на озере Цзиньчэн, он был настолько тяжело ранен?

Это был первый раз за очень долгое время, когда Мо Жань сам заговорил об учителе.

Чу Ваньнин заранее знал, что его предположение не могло быть верным, но все же не утерпел и спросил:

— Ты… скучаешь по нему, да?

«Фарс длиной в десять лет подошел к концу, и пришло время для последнего поклона публике…»