Книга Я, ужасающий, страница 76 – Кейтлин Розакис

— Зато превращений в монстров меньше.

Плечи женщины вновь приподнялись и опустились.

— Когда проводишь достаточно времени, бегая, крича, голодая, рыдая, отращивая когти и съедая случайных искателей приключений, все это начинает выглядеть не так уж и плохо.

— Вы остаетесь, потому что я ваш монстр, – медленно проговорил Гэв.

— Более или менее. Так, нам потребуется кто-то, кто наденет костюм чеснока.

Гэв попытался представить гоблина в подобном наряде. Никто ведь даже не поймет, да?

— Только не гоблин, – добавила мэр.

— Думаю, Сирако с удовольствием поучаствует.

Губы Тервин, вероятно, все-таки слышали о такой вещи, как улыбка, и даже на какой-то миг задумались о ней, но отвергли план как слишком претенциозный.

— Идеально, – заявила она. – Мы пришлем кого-нибудь снять с него мерку.

* * *

Так как же ему обеспечить их безопасность? Гэв уставился в бокал с почти черным вином. Строго говоря, обеспечение их безопасности отнюдь не его обязанность. Никто этого от него не ожидает. Они собрались под его крылом в надежде на то, что, защищая себя, он как-нибудь, ненароком, защитит и их. Но никто не питает иллюзий касательно его добросердечия. Гавраксу уж точно было бы наплевать на селян.

А вот Гэву нет. Нет, он вовсе не добрый, не хороший человек, это он уже понял. В нем постоянно вскипал гнев. Хорошие люди не выпаливают самые жестокие вещи, которые только приходят им в голову, всякий раз, когда расстраиваются. Хорошие люди не испытывают искушения испепелять близких. Хорошие люди, наверное, даже не превращают других людей в куриц. Герои должны быть бескорыстны, прекрасны и заботиться о спасении мира. Элиша определенно ненавидела Фиари, но рискнула жизнью, чтобы не дать Гэву причинить ему вред, и Гэв не думал, что в нем это есть. Он не желал ходить в белом, спасать незнакомцев и бороться с силами зла. Да никто ему и не поверил бы, даже если бы он попробовал. Главным образом ему просто не хотелось умереть страшной смертью.

Хотелось бы ему знать, почему он так подвержен приступам слепой ярости. Может, если бы он лучше понимал свое прошлое, то смог бы разобраться, как это прекратить.

Но даже если бы он и захотел быть хорошим, то был твердо уверен, что уже слишком поздно. Люди прячут детей, когда он проходит мимо. Он натворил много чего – ужасного – и даже не помнил этого. Да, он не помнил, как убил своего камердинера, но сомневался, что это принесет утешение его скорбящей семье. Семья Элиши отказывалась принять ее только потому, что дочь недостаточно красива. А его вообще никто не примет. Никто и никогда.

Но. Это не означает, что он хочет, чтобы что-нибудь случилось с Гррибитлом, или мэром Тервин, или Орлой. Или, да поможет ему (нет-не-Тиртракс-не-думай-о-нем) кто-нибудь, с принцессой. Они ему нравились. Он хотел, чтобы они и дальше оставались рядом, целые и невредимые. Ну, может, в это число не входил Фиари. Или Сирако. Гэв не знал, кем его это делает. Он недостаточно плох для злодея и недостаточно хорош для героя. Как же все запутано. Он слишком эгоистичен, чтобы заботиться о людях, которые ему не по нраву, но недостаточно эгоистичен, чтобы эффективно защитить себя. Вот и еще один его недостаток. Он слишком вял, слишком нерешителен, чтобы выбрать какую-либо сторону.