Книга Я, ужасающий, страница 26 – Кейтлин Розакис

По спине пробежал холодок, но он безжалостно подавил озноб. Нельзя вечно оставаться хнычущим простаком. Нельзя – если он хочет вернуть свои воспоминания; адское пламя – да просто если он хочет выжить. Это – одно из того немногого, в чем он твердо уверен. В конце концов ему придется сделать что-то из того, что его пугает. Но не сейчас.

Что это – страх или мудрость? Он не мог сказать. Но Гэв бросился тушить пожар, не думая о последствиях, – и посмотрите, куда это его привело. Он подумает. Поразмыслит, нет ли других вариантов.

Потому что прямо сейчас он очень, очень не хочет восстанавливать круг.

Садясь ужинать, он не ожидал, что принцесса вновь присоединится к нему. Хотя и велел поставить ей прибор. Хотя и полагал, что после предыдущей трапезы девушка предпочтет остаться в темнице. Так что, когда она появилась, лучезарная даже в слегка запачкавшемся голубом платье, в затылке его разлилось тепло.

Он не мог дружелюбно улыбнуться ей, хотя и хотелось, – она все равно бы восприняла это как фальшь, но холодно кивнул, не получив ответа. Сирако нависал над плечом девушки, определенно ища случая позлорадствовать. Гэв кивком отпустил его – к явному разочарованию дворецкого.

Появились гоблины с подносами и сняли крышки с блюд, точно таких же, как накануне. Едва прожаренное мясо оставалось отличным. Хотя неплохо было бы подать и гарнир. Хлеб, какие-нибудь овощи. И сладкое на десерт. Наверное, тут так не принято. Это выбилось бы из стиля, решил Гэв, подавив очередной вздох. Да и чего еще можно ожидать от поварихи-гоблина.

Они ели в молчании. На этот раз, по крайней мере, Гэв приказал нарезать стейк принцессы на маленькие кусочки прежде, чем мясо принесли. Он очень гордился своей предусмотрительностью, но она ничего не сказала. Только пригубила почти черное вино, перенасыщенное танинами настолько, что это было бы невыносимо, если бы не сочность мяса. Но, опять-таки, вино полегче не соответствовало бы принятым стандартам. Интересно, сколько бутылок этого жуткого густого пойла запасено в погребах его настоящего «я»?

Девушка долго разглядывала Гэва поверх своего бокала и в конце концов заговорила:

— Что заставило тебя это сделать?

Гэв приподнял бровь. Прежде чем спуститься к ужину, он немного потренировался, отрабатывая жест, придающий ему, как он с удовольствием убедился, надлежащий мрачный вид.

— Я уже сказал, что не готов делиться с вами своими планами. Думаете, я так быстро все забыл?

Она покачала головой.

— Я не о похищении. Отчего ты изначально обратился к злу? Едва ли, проснувшись однажды утром, ты сказал себе: «А не стать ли мне чьим-нибудь ночным кошмаром?» Тебя подтолкнуло что-то ужасное? Или ты просто испортился еще в утробе матери?

Гэв крепче обхватил ножку бокала, чтобы пальцы не дрожали. Конечно, сидя по ту сторону длинного стола, принцесса не могла видеть, как побелели его костяшки. Он не чувствовал в себе особого зла. Его не тянуло освежевать кого-нибудь заживо, хохоча при этом. Но, очевидно, когда-то ему этого хотелось. Он потерял связь с тем, что делало его самим собой. Если человек – это его жизненный опыт, то существует ли Гэв вообще?

Он заставил себя встретиться с ней взглядом – и тут же пожалел об этом. Она видела зло, которое его настоящее «я» так упорно взращивало в себе. А может, и все вокруг такие? Кто она на самом деле под маской принцессы? Он пробормотал что-то, не сразу осознав, что именно говорит. Что это заклинание, он сообразил слишком поздно. Заклинание истинного зрения. Которое он использовал регулярно. Глупец, глупец. Нельзя реагировать спонтанно, не приняв осознанного решения действовать. Что он намеревался с этим делать? Почему эта девушка должна быть не такой, какой кажется?