Книга Тетрадь в косую линейку, страница 574 – Марина Колесова

— Не уходите от ответа.

Он помолчал немного, потом негромко произнёс:

— Потому что до сих пор больно. Вы вообще первая, с кем это обсуждаю. Этих подробностей никто не знает. Почему признался в них Вам, для меня загадка. Умеете Вы как-то расположить к себе.

— Так как звали дочь?

— Светой, – едва слышно проговорил он.

Пока он говорил, я внимательно рассматривала его, потом распевно еле слышно произнесла:

— Светик, Светик, Светлячок, повернись-ка на бочок, ну-ка папе ножку дай, а потом другую, мы оденемся сейчас в куртку голубую. Мы гулять с тобой пойдём, и в коляску сядем, будем ехать вдоль дорог и махать всем дядям.

— Откуда Вы знаете это? – моментально севшим голосом, хрипло спросил он.

— Паш, её отпустить надо, ты её держишь и не даёшь уйти. Ты обиделся на Вселенную, что тебе не дали её вылечить, и прям запечатал в своём сердце, поэтому и на женщин никаких не смотришь. Ты делаешь плохо и ей, и себе. Она отбыла свой срок, в следующем воплощении родится нормальным ребёнком, и всё хорошо у неё будет. И ты свой кармический долг отдал. Всё. Другие дети здоровыми у тебя будут, если решишься их наконец заиметь. Ты сейчас напоминаешь мне бегуна, который вцепился в финишную ленточку и выпускать не хочет. Тебя на награждение зовут, на банкет, новый забег с новыми правилами, а ты стоишь у финиша и выпустить из рук финишную ленту не желаешь, поскольку очень тяжело тебе забег этот дался, выложился ты до донышка на нём. Нет, это конечно тоже вариант, на финише стоя, других поддерживать, тех, которые свою дистанцию ещё бегут, но это можно делать и, отпустив ленточку, поверь мне. Кстати, извини, что по имени, но по-другому я не могу такую информацию давать. Ко мне тоже лишь по имени можно.

— Это как-то против всех правил, такие вещи говорить, – неотрывно глядя на меня, проговорил он.

— Я знаю, – согласно кивнула я, – поэтому ооочень редко такое хоть кому-то говорю. Только тем, кто способен услышать и адекватно отреагировать. В начале нашего общения не сказала бы ни за что. Кстати, это не обязательно принимать к исполнению. Можно временно забыть. Но знать это надо, особенно то, что заблокировал дальнейшее развитие дочери. Ты будто вклад на её имя открыл, средств собрал на нем немеряно прям, а потом раз и заблокировал, и не отдаёшь. И потенциалом своим, то бишь вкладом этим, который накопил ты для неё, воспользоваться она не может.

— Это бред какой-то.

— Ваше право так считать, Павел Артемьевич. В этом случае извините, была неправа, рассказала явный бред. Забудьте. Надеюсь, Вы простите мне эту оплошность. А вот мы и приехали.

Охрана помогла мне выйти из машины у дверей автомобильного салона, где нас встречал Вадик.

— Вадик, ты сегодня мой спаситель! – подойдя к нему, обрадовано проговорила я. – С меня поляна как минимум, и не спорь! В ближайшие выходные приезжай с Танечкой, посидим, отметим рождение моей дочки. А сейчас собственно то, о чём просила. Это Павел Артемьевич, директор школы моего Игорька, сказочный педагог и психолог. Подбери и оформи ему хорошую машинку в соответствии с его нуждами. Оплата с моего счёта. Договорились, дорогой?

— Ах, Алинка, когда ты называешь меня дорогим, я готов звезду с неба тебе достать. Главное, чтобы Кузьмич меня после этого не убил, – рассмеялся в ответ Вадик. – Ладно, не переживай, всё будет в лучшем виде! Про выходные понял, скажу Танюхе.