Книга Тетрадь в косую линейку, страница 510 – Марина Колесова

— Молчи! – на его плече оказался ощерившийся Золотце, шипящий ему в ухо. – Если ты сейчас продолжишь эту тему, то убьёшь её! Молчи! Ради всего святого, молчи!

Дед осторожным движением отвёл мою руку, зажав её в своей ладони, потом, глядя мне прямо в глаза, проговорил:

— Извини, если обидел. Я уважаю твоё желание. Этой темы больше не коснусь. Но ты должна знать, при любом раскладе я на твоей стороне. Я поддержу. Слышишь меня? Что бы там у тебя не произошло, я на твоей стороне и помогу. Даже если ты одна против всех, я с тобой. Слышишь?

— Она не против кого. Она сама против себя. Ей сложно. Не копай! – едва слышно зашипел Золотце.

— Чёрт! Извини, моя девочка. Извини. Просто знай, я рядом и готов помогать. Поняла? Любая помощь. В любое время.

— Ты уже помог. Я благодарна, – отводя взгляд и вновь начав гладить щенка, проговорила я.

— Это такая мелочь. Это было совсем незатруднительно. Вот ни капли. Наоборот, я развеялся, тебя увидел. Я соскучился. И очень рад тебя повидать. Кстати, хочешь обидчика твоего накажем вместе?

— Нет, первые эмоции прошли, и понимаю, что делать ничего не надо, он сам всё сделал и сам себя накажет. Надо лишь отпустить ситуацию. С твоей помощью мне это удалось.

— Я рад. И хочу сказать, что когда снова почувствуешь, что нужна помощь, свяжись. Постараюсь помочь.

— Я пока не готова принимать помощь, Тео. Я докопалась до причин, и моя психика не справляется. Мне нужно время. Не торопи.

— Когда будешь готова. Я рядом. Кстати, меня тут посещали мысли, а не пора ли мне покинуть это место, так вот, сейчас я понял, что никуда не уйду пока не помогу тебе. Мои слова не попытка тебе долгов понавесить, а информирование, что ты не одна, я рядом, и ты ничем мне за это не обязана. Мне самому этого хочется, и я буду благодарен тебе, если дашь возможность реализовать моё самое большое желание: хоть чем-то быть тебе полезным. Поняла?

— Благодарю, – коротко ответила я и улыбнулась.

Дед с улыбкой вновь прижал к своим губам мою руку, чуть ранее отведённую им, и нежно поцеловал.

* * *

Когда я с повеселевшей и явно забывшей все неприятности Джесси вернулась домой, босс встретил меня отвратно.

Окинул нас взглядом и, поморщившись, проронил:

— Какого урода ты приволокла, смотреть страшно.

А когда Джесси попробовала полезть к нему ласкаться, неприязненно оттолкнул её ногой:

— Пошла вон. Не лезь! Алина, собакам вообще-то не место в доме. Хочешь алабая, строй вольер, а пока в мой можешь щенка отправить.

— Витенька, это мой дом. Эта собака будет в нём жить, хочешь ты этого или нет. И не смей её пихать больше. Иди ко мне моя Джессинька, я возьму тебя на ручки, моя радость.

— Ты эту уродину Джесси назвала? Ну хоть бы постыдилась. Вот зачем так марать память о чудесной собаке?

— Как хочу, так и называю! Тебя не спросила. Отстань! Не нравится, что здесь собака, тебя здесь никто не держит! – я, сев в кресло, помогла щенку поудобнее устроиться на моих коленях и стала его гладить, а та развалилась и подставила мне для поглаживания живот.

— Ты готова разругаться со мной из-за собаки? – удивленно спросил босс.

— Это готов сделать ты. Я пытаюсь выйти из депрессии, мне плохо, ищу способы. Нашла. А ты начинаешь предъявлять претензии: не так назвала щенка, не там держишь, не того купила. Ты хочешь, чтобы я свихнулась? Так вот, я на грани. Подтолкни и отправь в сумасшедший дом. После этого сможешь и собаку переименовывать и держать её, где тебе больше нравится.