Книга Тетрадь в косую линейку, страница 384 – Марина Колесова

Он прижался ко мне сильнее, сам обнял меня и неожиданно навзрыд расплакался.

— Илюш, ты что? Я простила. Папа тоже постарается тебя простить. Полине дам шанс в детский дом не попасть. Всё хорошо. Что ты плачешь? – ободряюще гладя его по спине, начала спрашивать я.

— Понимаешь, мам, – сквозь слёзы выдохнул он, – я сейчас говорил тебе, и будто со стороны увидел, как это выглядело. Мамой называю и одновременно оскорбляю и пытаюсь унизить. Я не хотел так, вот честно не хотел. Я злился и на эмоциях всё это говорил. Мне стыдно. Скажи папе, пусть как-нибудь ещё накажет.

— Зачем, если ты и так всё понял? Всё хорошо, мой хороший. Мы нашли взаимопонимание, и теперь всё будет хорошо. Не плач, – говоря это я взглянула на босса и увидела его презрительную гримасу.

Незаметно для Ильи сделала жест, показывающий боссу, что разругаться с ним готова, если выражение лица не поменяет. Он тяжело вздохнул и принял вид холодного безразличия. Уже что-то. Через пару минут Илья успокоился, и босс отправил его домой.

Когда мальчишка ушёл, я подошла вплотную к боссу и заглянула в глаза:

— Вот что ты злишься? Это процесс становления, поиска себя и своего места в этом мире, он никогда не проходит гладко. Главное результат, а не то каким процесс был. Ты что ли агнцем покладистым в подростковом возрасте был? Наверняка ведь не был. И кстати, сейчас им тоже не являешься. Поэтому заканчивай психовать. Всё хорошо.

— Кого я вырастил? Вот кого я вырастил?! Ужас…

— Хороших ребят ты вырастил. Прекращай самоедством заниматься. Он благую цель преследовал: помочь в беде. Делал, конечно, это криво и глупо, и объект заботы нашёл не слишком привлекательный, но так сложилось. Это нужный всем нам опыт. Делаем выводы и переворачиваем страницу.

— Как у тебя всё просто, – поморщился босс.

— У меня «просто» вообще ничего не бывает, мой дорогой. Но по сравнению с тем, через что я прошла, именно это такие мелочи, что не стоят они такого внимания, которое ты им пытаешься придать. Тебя зацепило то, что твой авторитет у ребят пошатнулся. Что сами они пытаются жизненную позицию какую-то выбрать, а не команды твои безропотно выполняют. Но это естественно. Семья это не армия, где скомандовал, и все исполнять кинулись. Они начали свой опыт нарабатывать. Это ценно и полезно для них. Убирай своё ущемлённое эго, это не повод злиться.

— Укусила и рада. Я видите ли эгоист, что ожидаю от сыновей элементарного уважения и благодарности.

— Вить, попранный авторитет успокоиться не даёт, хочешь раздражение выплеснуть в скандал со мной? Ну давай. Не смею мешать.

— Ладно, ладно, не злюсь и не скандалю. Ты вообще не причём. Мне лишь обидно. Ощущаю себя плохим ремесленником у которого его творение неожиданно треснуло в руках в момент близкий к завершению всего процесса.

— У японцев есть интересная технология, кинцуги называется: они клеем с золотом склеивают разбитую посуду и получают эксклюзивные шедевры. На мой взгляд, каждый человек это собранный из осколков подобный шедевр, но не все попадают к тем мастерам, у кого клей с золотом, некоторые лепят чуть ли не на цемент. Вот со мной ты был тем мастером, у которого золотой клей в руках. Почему с мальчишками им же быть не хочешь? Ты ведь можешь. И золота они достойны не меньше меня, исходник-то хороший. В отличие от того же моего Игорька или Димкиной сестрицы.