Книга Тетрадь в косую линейку, страница 380 – Марина Колесова

— Пап, не надо так, пожалуйста, – Илья, нервно кусая губы, начал всхлипывать, – если считаешь, что я виноват, лучше накажи. Как хочешь накажи, только не отказывайся от меня.

— Ну и где твоя хвалёная гордость? – начал с издевкой босс, но тут я уже встала и просительно подняла руку.

— Вить, унижать только не надо. Не уподобляйся ему. Он сделал первый шаг, показывая, что отношениями с тобой дорожит, очень дорожит. Давай дальше попытаемся вести конструктивный диалог, а не амбиции демонстрировать.

— Неужели? Отношениями со мной дорожит? А может, это он дорожит личным комфортом, а? Как только узнал, чего лишится может, то сразу и мозги включились. Кстати, полюбопытствовать можно, борец с потенциальной несправедливостью, ты себе-то вопрос задавал на основании чего всеми благами пользуешься?

Илья поднял на него взгляд полный слёз, а потом решительно выдохнул:

— Может на том, что мой папа тебя спас?

— Красивое обоснование, конечно, – раздражённо хмыкнул босс, – но неверное, не спасал меня твой отец, он просто не выжил в том бою, а мне повезло больше. А вот Алина меня спасла и сделала для меня столько, что сейчас я никому не позволю не то что гадость про неё сказать, а даже подумать. И если кто-то это сделать всё же посмеет, как ты вот сейчас, со своей дороги безжалостно уберу. Понял?

— То есть ты не долг моему отцу отдавал, а просто пожалел нас с Колькой? – удивленно поинтересовался Илья.

— Именно. Поэтому на чувстве моего долга сыграть тебе не удастся, психолог доморощенный. Нет у меня ни перед Мишкой, ни перед вами обязательств, кроме общечеловеческих: можешь, помоги. Я мог помочь, поэтому и усыновил вас. Но тебе лично этого оказалось мало, ты ещё хочешь мне условия диктовать, как и что я делать должен. Не было это никогда ни с кем и не будет! В моём доме живут по моим правилам! Заведёшь свой, вот в нём уже я твои правила соблюдать буду, если когда-то в него попаду. А здесь правила мои! Единственный раз, это вот Алинке сейчас позволил заставить меня закрыть глаза на твои выкрутасы, хотя знал, что ничего хорошего не выйдет в итоге. Вот, кстати, смотри, к чему это твоё решение привело, моя дорогая! – босс повернулся ко мне и с явным раздражением продолжил: – В тупик оно всех привело! В тупик! Ты думаешь, я ему когда-нибудь смогу простить такую выходку и такие слова и в отношении тебя, и в отношении меня? Я видите ли ему должен, потому что Мишка меня спасал. Это ж надо было такое придумать, когда я его отца под обстрелом на руках к своим вытаскивал, лишь сил Мишке не хватило, чтобы всё-таки выжить. И этот неблагодарный щенок, посмел меня этим упрекнуть!

— Вить, вот зачем оскорблять уже который раз? Зачем? Я понимаю, что ты воспринял его слова как плевок в душу, но уподобляться ему зачем? Он глупый мальчишка, а ты мудрый, прошедший школу жизни боевой офицер и встаёшь с ним на одну доску!

— Я не упрекал, пап, – со слезами в голосе тем временем проговорил Илья, – я разобраться просто пытаюсь. И понять. Ты сам спросил почему, вот я предположение и высказал. Ты ведь не рассказывал никогда, как он погиб.

И вот тут босса окончательно сорвало, и он, повернувшись к Илье, эмоционально выдохнул:

— Ах я ещё и в этом виноват, что не рассказывал. Ну так слушай, почему не рассказывал! Потому что ничего красивого в этом рассказе, когда ты в грязи и крови тащишь под обстрелом орущего от дикой боли друга, умоляющего его прикончить, и обезболивающих никаких у тебя уже нет, и ты просто словами уговариваешь его потерпеть и убеждаешь, что он должен выжить хотя бы ради сыновей… и он собирает всю волю в кулак и терпит и старается тебе помочь, а потом, уже когда дошли, умирает у тебя на руках, пробормотав: «Извини, командир, не судьба видно». Вам очень такой рассказ нужен был?! Его я рассказать вам был должен?! Или рассказать, как Алинку пытали, чтобы компромат на меня получить, а она ни слова никому не сказала, вынеся то, что ни один мужик бы не вынес, и чуть ли не инвалидом после этого осталась?! Или то, что в нашем с ней тандеме сейчас именно она оценивает все риски и целесообразность сделок? Это?! Что я должен вам рассказывать?! И на каком основании я это, спрашивается, должен делать?! – на последних словах он шагнул к стене, и его кулак с грохотом врезался в неё.