Книга Тетрадь в косую линейку, страница 285 – Марина Колесова

— Слушай, огненный дракон, ты хоть свечу зажечь можешь?

— Ты сама можешь, – ответила эта наглая морда, свесившись со шкафа.

— Я не хочу идти искать спички или зажигалку. Не вредничай.

— Зачем тебе за ними идти, хозяйка? Пальчиками фитиля коснись и пожелай. Дел-то. А можешь и не касаясь, пожелать. Но если коснёшься, проще и быстрее. Пока по крайней мере. Потом и наоборот быть может, но пока явно так.

— Я не хочу.

— Тогда иди разыскивай спички. Это дело добровольное.

— А ты мне на что?

— Не для розжига свечей это точно. И вообще я сплю, поскольку помогаю лишь в сложных ситуациях, эта несложная. Так что отстань, – проговорил Золотце и скрылся на верхушке шкафа.

Я чертыхнулась ещё раз, потом поднесла пальцы к свече и представила маленькое пламя. Огонёк тут же возник у меня меж пальцев, и я испуганно отдернула руку. Со шкафа раздалось хихиканье, я не стала комментировать, пусть думает, что я не слышу. Пытаться приструнить эту наглую тварь бесполезно.

В это время со своего места спрыгнул Кот, подошёл ко мне, потёрся о ноги.

Я некоторое время постояла перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение, потом прикрыла глаза и с чувством выдохнула: «Василиса, приди!».

Когда я открыла глаза из зеркальной глади на меня внимательно смотрела медноволосая и зеленоглазая девушка с крупными чертами лица и тяжелым взглядом.

— Звала?

— Если бы не звала, здесь не стояла, – усмехнулась я. – Так что да, ты не ошиблась. Звала. Зачем внука бесполезной обузой нагрузила? Я ведь не прощу ни ему, ни тебе… Обоих платить заставлю.

— Ты красивая, – вместо ответа с улыбкой проронила она, помолчала немного, потом продолжила: – Тебе же не затруднительно то совсем. Даже напрягаться не надо. Что тут прощать, особенно Димке-то? Он светлый мальчик и всем сердцем к тебе привязан. Любую прихоть твою выполнит, неужели такую малость и не простишь ему?

— Странная ты, тебе её в детстве направить затруднительно видите ли было, а за других сама решила, что им легко, а прощать так и вовсе другим нечего. Ты вынудила внука заставить меня почувствовать, что выбирая между мною и откровенной швалью, он не может сделать выбор. Как думаешь, это малость? Особенно учитывая то, что я вложила в него. Как я его опекала и как вытаскивала. А оказалось, на весах это примерно равно тому, что он появился с откровенной тварью из одной женской матки.

— Нет, нет, на весах было не это, – интенсивно замотала она головой. – Поверь. На весах была моя ошибка и его любовь ко мне. Я не подумала, что ты можешь воспринять это так. Прости меня. Я очень перед тобой и Димкой виновата. Собственной гордыне всегда потакала, а что у тебя тоже гордость имеется и решения принимать ты сама должна, не подумала. Понимаешь, не простила я девочке ни поступков её матери, ни собственной её гордости. Поэтому всё так печально и сложилось. Понимая это, мне захотелось всё исправить, а как исправить-то, когда земных сил никаких нет? Вот Димку и попросила. Чувствовала, что не откажешь ты ему, да и не особо вроде обременительно это для тебя должно было быть. А что так это воспримешь даже в голову не пришло. Прости. Виновата очень. Чем хочешь, отслужить готова. Главное, Диму прости и не держи обиды на него. Любит тебя мальчик очень.

— Почему не удержала его, когда возможности иметь детей себя лишил? Лучше бы это сделала, чем за Соню просить.