Книга В плену королевских пристрастий, страница 152 – Марина Колесова

— Извини, если опять тебя обидел… Возьми его, ради Христа, скушай на здоровье. Тебе это необходимо, ты растешь, девочка. А у нас тут изысков нет никаких.

— Меня Алиной зовут, – тихо проговорила она, – не надо меня девочкой называть. Так всегда он обо мне говорил… не надо.

— Хорошо, Алина. Я, как хочешь, так и буду тебя называть, – кивнул отец Стефан и осторожно спросил, – а "он", это кто?

Алина сразу помрачнела и едва слышно произнесла: – Герцог Тодд, – потом немного помолчала и добавила: – И, пожалуйста, не спрашивайте меня больше о нем.

— Конечно, Алина. Ничего я о нем тебя не буду спрашивать… Ты самое главное яблочко только скушай, прошу тебя.

— Хорошо, скушаю, – она кивнула и с хрустом укусила яблоко.

Отец Стефан с удовольствием наблюдал за ней.

Доев яблоко, она улыбнулась ему: – Благодарю. Очень вкусно.

— На здоровье, Алина. Только это я тебя должен благодарить. Ты даже не представляешь, как ты меня порадовала…

— Тем, что съела яблоко? – ее большие синие глаза удивленно распахнулись.

— И тем, что яблоко съела, и тем, что улыбаешься. Это так приятно: видеть твою улыбку.

— Мне отец-настоятель тоже всегда так говорит, – Алина вновь улыбнулась. – Вы, кстати, не сказали, как Вас зовут.

— Отцом Стефаном, монахи величают, но ты можешь звать, как хочешь. Хоть сторожем, хоть ключником, хоть привратником, хоть дедушкой. Я на все откликаюсь. Меня паломники, как только не называют, так что я привык.

— Мне нравится: отец Стефан, – словно пробуя имя на вкус, проговорила Алина и повторила, – отец Стефан. Я так тоже буду Вас звать, у Вас очень красивое имя. Я пойду, ладно?

— Конечно, иди. Храни тебя Господь.

Алина еще раз улыбнулась и убежала.

Как только она ушла к отцу Стефану подошла сестра Серафима:

— Никак совсем простила тебя девочка наша, батюшка? – улыбнулась она.

— Простила… ангельское у нее сердечко видать, – улыбнулся отец Стефан, – только девочкой ее не кличь. Не по душе ей это.

— Неужто? – удивилась сестра Серафима. – А я, грешная, ее часто так называю… Благодарствую, что сказал… Интересно только почему, слово-то неплохое и необидное вроде…

— Герцог ее так какой-то называл… Я, правда, не понял, какой, но посмурнела она, как только его вспомнила, словно туча грозовая… и просила не спрашивать ничего о нем. Бог с ним, с герцогом, видно, не по душе он просто ей.

— Никак об отце, говорила, – сестра Серафима испуганно прижала руки ко рту, – ни за что не буду ее теперь так называть, голубушку мою… Ведь коли так ее этот ирод называл, прости Господи душу мою грешную, но другого слова и подобрать не могу, то ясно, что ей больно это слышать.

— С чего ты так об отце-то ее? – удивленно спросил отец Стефан.

— Да что тебе говорить, – сестра Серафима махнула рукой, – ты ж не видел ее, как только привезли ее сюда.

— Почему не видел? Видел. Ее слуга какой-то на руках в монастырь принес, всю в мехах укутанную. Я так понял, болела она тогда.

— Как же болела… – сестра Серафима сердито поджала губы. – Хоть и не велел мне отец-настоятель языком трепать, а скажу… Места живого на ней не было, все ребра переломаны, ей дышать и то больно было… Как отцу-настоятелю выходить ее удалось до сих пор диву даюсь… ведь она ко всему прочему-то и сама жить не хотела. Я ее даже поесть, и то заставить не могла. Лишь отцу-настоятелю удавалось… И только-только он ее на ноги-то поставил, тут ты ее, батюшка, наказать решил…