Онлайн книга «В плену королевских пристрастий»
|
— Ой, Серафима и не поминай, – отец Стефан тяжело вздохнул, на глазах его выступили слезы, – в жизни не прощу себе того… хуже ирода любого поступил… право, хуже. Ох, грехи мои тяжкие… — Ладно, не кори уж себя так… Сделанного все равно не воротишь. Хотя я ведь если честно, грешна перед тобой… Осуждала тебя, ой осуждала… хоть и видела как ты сам каешься, а все равно серчала на тебя. Девочка ведь и букашки не обидит, молчала вот только… но и худого в том не было… Чем прогневать тебя так могла до сих пор ума не приложу… Да даже если и виновата перед тобой была, сказал бы отцу-настоятелю, он бы нашел, как наказать ее, избивать-то так зачем? К тому же палкой… Бес на тебя какой напал что ль? Ведь сколько тебя знаю, батюшка, ты и сам мухи никогда не обидел… — Ни в чем она не виновата передо мной была, и беса никакого не было. Гордыня это моя, да уверенность, что в душах людских могу разбираться. Поспорил я с ней, что боли и смерти она испугается и доказать ей то решил, вот и додаказывался… чуть в могилу ребенка не свел. — Да как же ты мог? – в ужасе всплеснула руками та. — Сам себе столько раз этот вопрос задавал… ты не поверишь… Так что безвинно я ее избил… поэтому выходит, что и отца ее во много раз хуже… Тот-то за что ее так, не знаешь? — Знаю, как не знать-то… Тоже не за что. На глаза она ему попалась, а он видеть ее не хотел, считал, что жена его родами из-за нее умерла… Слуга, что привез ее, пока отец-настоятель ушел читать его письмо, так и сказал, что они мол семь лет от него прятали девочку, а потом не уследили… И еще добавил, чтобы упросила я отца-настоятеля обязательно взять ее, иначе убьет герцог ее наверняка… — Бедная дитятко… если бы я только знал… Господи, да покарай же ты меня, дурака самоуверенного! И как же я мог? — Ладно тебе так убиваться-то, батюшка. Ведь простила тебя она. Вон даже улыбалась тебе сегодня. Так что ты вместо того, чтоб кары себе на голову призывать, лучше лишний раз ее приголубь, да пожалей… — И то дело говоришь, Серафима. Завтра же попрошу паломников, пусть в следующий раз принесут что-нибудь ей. А я крестики им резные подарю, помолюсь за них, да Господа попрошу, чтоб нужды их побыстрее исполнились. Может, позволит Господь хоть так ее порадовать и хоть немного грех свой перед ней искупить. С тех пор отец Стефан постоянно чем-то угощал Алину и дарил ей маленькие подарки. То куколку из дерева выточит, то гребень резной, то поясок из коры или кожи сплетет. Алина так искренне радовалась каждому подарку, что отцу Стефану иногда даже неловко становилось. — Ну, что ты так благодаришь меня, Алина, будто я тебе какое ожерелье брильянтовое подарил? — Вы лучше, лучше подарили, – смеялась Алина, – Зачем мне здесь брильянтовое ожерелье? Мне Ваш подарок гораздо нужнее. К тому же я знаю, с какой любовью он сделан, – ее глаза искрились от счастья. — Ах ты, дитятко, мое любимое, деточка моя ненаглядная… – улыбался он ей в ответ, – да за одну улыбку твою я готов тебе сто таких подарков сделать, девочка моя дорогая, – и тут же спохватывался, – Алина, прости, запамятовал я про девочку-то… — Дорогой девочкой можно, – улыбаясь, разрешала Алина, – и любимой тоже… просто девочкой нельзя. Меня отец-настоятель, например, часто девочкой его любимой зовет, мне нравится. |