Книга Кружевные закаты, страница 132 – Светлана Нина

Цветение и буйство ее разбуженной страсти, словно летний ураган, накатывало и затопляло все пространство ее разума.

Поцеловав Дмитрия в плечо, она беззащитно уткнулась щекой в его руку, прикрыв веки, отчего ресницы примялись зажмуренной кожей. Кругом было тихо, как на лугу в июльский зной. А они, как тогда в усадьбе Николая, словно погребенными оказались во время бушевания жизни в замке или склепе, приросли друг к другу. Обычно встречались они в мгновения, когда Николай и Янина далеко где-то собирали грибы, Ирина делала обход по крестьянским домам, слуги дремали, разморенные сытным обедом. И только посвященная в связь господ горничная караулила дверь закрытой спальни Анны.

Но благородные порывы имеют свойство исчезать, растворяться с переменой обстановки. Дух единения выветрился, сон смел яростные воспоминания нового чувства. Утром все пошло по-старому. Дмитрий покинул ее на неопределенное время. Отпустив его без слез и вырывающихся слов, Анна вернулась в имение мужа.

Хмурясь от ломящей плечи усталости, Янина поплелась в гостиную, чтобы забрать забытый там лорнет и благополучно отбыть ко сну. Командование внушительным штатом прислуги отнимало у нее много времени. Занятия же самосовершенствованием и долгие одинокие прогулки приносили не только радость, но и усталость. Янине как-то свысока было жаль тех, кто тратил жизнь на что-то другое, бессмысленное. Краем глаза почувствовав шевеление, она осеклась прежде чем прошла вперед и могла быть замечена.

— Аня, ну сколько ты будешь так пытать меня? Что я, по-твоему, не живой человек, только ты страдать можешь? – выговаривал Николай жене глухим сиплым голосом.

Две далекие фигуры мистично выделялись в ночной яркости свечей повсюду, темные их одежды дополняли впечатление грядущей трагедии.

Прийти к компромиссу Анна и не пыталась. Такой ее сделал Мартынов, вылепил свою поломанную Галатею. Влияние, устроенность, обида, решившие ее брак, вмиг стали безразличны.

У Янины участилось сердцебиение. Она не смогла побороть соблазн и просто исчезнуть. Ее дорогой Николай, расположение к которому росло каждый день, иногда против ее желания и осознанного стремления, мучается… Нет. Она должна остаться и во что бы то ни стало, пусть потом, пусть окольными тропами, пособить ему, образумить сестру или…

Анна ничего не отвечала. Потупившись, она смотрела на дрожащее в камине пламя и готова была заплакать. От обиды на мужа, от разлуки с любимым, от усталости, от жалости к себе – кто знал? Ясно было, что его искренние жалостливые слова не производят на нее желанного впечатления.

— Не молчи, Аня! Так жить больше просто невыносимо! Что ты за жена мне?! Меня не покидает ощущение, что ты моя пленница!

— Может, так и есть, – сурово отозвалась Анна, не поднимая головы.

— Что ты говоришь такое… – от удара Николай не знал, как оправится, как придать своему лицу подобающий при сценах вид (признаться, он ни с кем и не устраивал прежде сцен). – Ты что, до сих пор любишь его? – остановившимся голосом завершил он не сладостный ход собственных мыслей.

«Кого?!» – изумилась Янина, едва не привстав на цыпочки от происходящего.

— Думаешь, мне легко так жить? – с еле сдерживаемыми слезами в голосе ответила Анна.

«Не отрицает ничего… – на Янину навалился такой туман, словно, пробудившись рано поутру и даже омыв лицо прохладной водой из кувшина, она вдруг поняла, насколько еще хочет окунуться назад в блуждающую теплоту душистых простыть и, довольная решением не прорубать пока огромный мир за окнами, уткнулась обратно в подушки, венчающие голову. – Кого можно боготворить, имея такого мужа?! Да она тронулась».