Книга Ее отважный капитан, страница 100 – Дайан Гастон

Когда он поднялся в спальню, которую делил с Хелен, она была уже в ночной сорочке и ложилась в постель. Она посмотрела на него, но ничего не сказала. — Дэвид лег спать, — сказал он.

Она не ответила.

Он сел на стул, снял сапоги и чулки. Снова встал и снял мундир. В предыдущие ночи они раздевались одновременно, словно танцевали, исполняя сложные, но синхронные па. Сейчас он раздевался в одиночку — по крайней мере, до кальсон.

Казалось, они не смогут сегодня лежать рядом обнаженными.

Возможно, все и к лучшему. Каждую ночь, когда они занимались любовью, он боялся, что сделал ей ребенка. Какой бы сверхъестественной ни казалась эта мысль, Рис не мог предложить сыну или дочери ничего, кроме бедности и страданий.

Он умылся, почистил зубы; ему почудилось, что они уже попрощались друг с другом — таким огромным казалось расстояние между ними. Когда он наконец повернулся к ней, она сидела на кровати по-турецки и смотрела на него. Он подошел к кровати, но она легла и отвернулась.

Какое мучение! Каким бы ни был риск, Рису хотелось еще хоть раз обнять ее, еще хоть раз заняться с ней любовью, прежде чем им придется расстаться.

Он лежал, полный отчаяния, не в силах даже забыться сном. Наконец она повернулась и прижалась к его спине. Он тяжело вздохнул, наслаждаясь ее близостью. Он старался не шевелиться, решив, что она прижалась к нему во сне. Ему не хотелось ее будить.

Ее губы коснулись его спины — она поцеловала его. Он повернулся.

Лунный свет из окна освещал ее красивое лицо. Глаза у нее были открыты.

Она села, сняла ночную сорочку, не сводя с него пронизывающего взгляда. Оставшись обнаженной, она снова затихла, и он любовался ею. Он не мог устоять перед ней, как не мог не дышать. Как он допустил, чтобы эта ночь стала их последней? Как мог он позволить ей покинуть его?

Она перевернула его на спину, села на него верхом, и их тела соединились. Он крепко обнимал ее за талию. Они двигались в унисон, по-прежнему молча, не сводя друг с друга глаз, будто решили не спешить в ужасную последнюю ночь. Ничто не могло сравниться с изысканным удовольствием их с Хелен танца. Ни одна другая женщина не могла с ней сравниться.

Рис хотел бы, чтобы их близость никогда не прекращалась, чтобы не прекращалась связь, когда соединялись не только тела, но и души. Правда, его тело, его проклятое тело — и ее тоже — действовало по своему усмотрению. Оно торопило, заставляя двигаться быстрее и быстрее, пока… мощный взрыв не довершил их единения — и очень быстро снова разделил их.

Хелен слезла с него, и, хотя он обнимал ее, они больше не были одним целым. Они снова разделились.

Придя в себя, Рис попытался вернуть то, чем он так недавно обладал и что потерял. Он лег на нее, ее тело снова манило, приглашало его.

Однако во второй раз они соединялись более чувственно — два тела, которые испытывали потребность друг в друге, им не терпелось насладиться друг другом, пока еще было можно.

Насытившись, Рис снова обнял ее и не хотел отпускать. Он боролся со сном, желая запомнить каждую минуту из тех нескольких часов, которые им с Хелен осталось провести вместе, но тело снова предало его. Он почти сразу же уснул.

Когда забрезжил рассвет, Хелен и Рис снова занялись любовью. Этот раз не был похож на предыдущие, и она понимала: все потому, что в ней бурлят эмоции.