Книга Запретная королева, страница 52 – Анна О’Брайен

— О да!

Мои надежды возродились с новой силой. Я все-таки не была полностью вычеркнута из жизни мужа. Если мы с ним будем неспешно путешествовать и он не станет думать о войне, если я смогу соответствовать образу его идеальной жены и демонстрировать Генриху свою любовь, в нем тоже в конце концов проснется любовь ко мне. Я была уверена, что тогда он меня полюбит.

— Останьтесь сегодня со мной, – попросила я. – Останьтесь, ведь завтра вы уедете…

— Не могу, Екатерина. Не сегодня. Когда мы запустим процесс, все будет иначе. Но сейчас у меня просто нет времени – слишком много дел требуют моего участия.

И я не принадлежу к их числу.

— Вы будете по мне скучать? – с простодушной прямотой спросила я. – Будете скучать хоть немножко?

Генрих удивился:

— Разумеется. Вы ведь жена, о которой я всегда мечтал.

— Очень на это надеюсь, – отозвалась я.

— Так оно и есть, можете не сомневаться.

Поцелуй в губы, нежная улыбка, грациозный поклон, совершенно не сочетавшийся с его домашним халатом, – и Генрих оставил меня, а я мысленно ухватилась за его уверения. И тут мне в голову пришла мысль, вероятно, естественная для женщины: а ведь у Генриха, такого красивого и могущественного, наверняка есть любовница! Может быть, из моей постели он отправляется прямиком в объятия какой-нибудь дворцовой служанки, соблазнившей его острым умом и томными ласками?

Но всерьез я так не думала; у меня не было мирских соперниц. Мне приходилось бороться с предопределенными Господом обязательствами перед Англией и стремлением Генриха сделать свою страну доминирующим государством Европы. Вот в этом-то противоборстве мне вряд ли удастся одержать победу.

«Пресвятая Дева, смилуйся надо мной!» – горячо, как никогда в жизни, молилась я, стоя на коленях на своей prie-dieu. Если я рожу мужу наследника, которого он так желает, Генрих признает меня частью своей мечты о светлом будущем, а не тяжким бременем, которое он вынужден нести на плечах, с облегчением сбрасывая порой, если это продиктовано текущей необходимостью.

— Как женщине завести ребенка? – спросила я. Хваленая настойка Алисиного златоцвета девичьего не действовала. – Что мне сделать, чтобы забеременеть?

Ответом стал целый набор всевозможных комбинаций из удивленно поднятых бровей и округленных губ. Молитвы – это, конечно, хорошо, но я понимала, что мне необходим совет из других источников. Я уже морально созрела для этого.

В группе моих буднично одетых придворных дам, в приближении вечера вышивавших или читавших, повисло молчание.

Я что, шокировала их? Королеве Англии не к лицу задавать столь интимные вопросы? Я почувствовала, что мучительно краснею, но необходимость действовать оказалась сильнее стыда. Они – придворные дамы – держались со мной, как правило, холодно, после того как мы оказались в родной для них milieu^[20]. Знакомые со всеми нюансами церемонных правил поведения при дворе и чувствующие себя здесь в своей стихии, они, полагаю, презирали меня за полнейшее отсутствие апломба. Относясь ко мне по большей части уважительно – ведь они не могли опуститься до того, чтобы проявить непочтение к супруге короля, – придворные дамы не испытывали теплых чувств к своей госпоже-иностранке. Я обнаружила, что мне тяжело их понять. У меня не было подруг. Не умея заводить друзей, я просто не обладала соответствующим опытом, который можно было бы использовать при дворе, чтобы завоевать симпатии придворных.