Книга Квартира в Париже, страница 81 – Келли Боуэн

— Надо же, как… прагматично.

И ни единого слова о чувствах и великолепии окружающих ее полотен.

— Пожалуй, приму за комплимент. У нас в семье мужчины издавна считаются неисправимыми романтиками, и вся родня им потакает. А я не желаю сидеть у семьи на шее.

— Значит, я, по-вашему, своим восхищением тоже потакаю?

— Знаете, ваше доверие мне очень льстит, но я уже нашел свое призвание в интересующей области и получаю от работы огромное удовлетворение и счастье.

Лия вернулась к полотну с танцорами и легонько погладила пальцем нижнюю планку мольберта.

— Продайте мне эту картину.

— Прошу прощения?

— Я хочу купить эту картину.

— Они не продаются.

— Ладно, тогда давайте меняться.

— Я… что?

— Выберите любой из тех пейзажей, что висели в гостиной парижской квартиры. Они наверняка принадлежали бабушке. Любой, какой приглянется.

— Да ну, что за чепуха, – усмехнулся Габриэль. – Те картины серьезных денег сто́ят.

— Только для меня они ничего не значат. Смотрю на них и ничего не чувствую.

— Я этого не допущу.

— Тогда продайте мне эту картину. – Она посмотрела ему в глаза. – Сами же только что напирали на прагматичность и здравомыслие. И не придется ее переправлять в Норфолк с глаз долой. Небось за три поколения там уже места свободного не осталось.

Габриэль совсем стушевался, переминаясь с ноги на ногу.

— Я…

— Пожалуйста.

— Ладно.

— Ладно?

— Раз вы настаиваете, продам. Не хочу спорить.

— Отлично, – Лию вдруг охватил какой-то дурацкий восторг. – И балерину тоже куплю.

— Ну у вас просто ни стыда ни совести.

— Нет. Очарована. Тронута, – Она подбоченилась. – О цене договоримся по дороге в Норфолк.

Софи

БЕДФОРДШИР, АНГЛИЯ, 1 августа 1943 года

При виде Темпсфорд-холла, величаво раскинувшегося среди буйной зелени, у Софи перед глазами тут же возникли образы степенных дам и господ Викторианской эпохи в роскошных одеждах и модных головных уборах, беседующих на чрезвычайно важные темы вроде поданного на обед фазана, а кругом – беззаботные детишки, играющие на лужайке в мяч, и заливисто тявкающие собачонки.

Глупо, конечно, но Софи хотелось хоть на минуту представить, каким был Темпсфорд-холл в лучшие, мирные времена, пока не стал перевалочной базой для агентов, вылетающих с соседнего аэродрома. Когда здесь не было суровых деловитых людей в военной форме, с подозрением присматривающихся к новым лицам. Пока его гостей и обитателей не начали постоянно забрасывать на вражескую территорию.

— Как самочувствие? – на пороге дома спросила Софи своего спутника. Всю дорогу от Лондона Жерар словно воды в рот набрал.

Да и за все время, что они провели вместе после получения приказа, Жерар Бофор к ней обращался лишь при крайней необходимости.

— Проголодался, – буркнул он.

— Я не об этом. Хотела спросить, что вы надумали по поводу нашей…

— Боже мой, женщина, я ведь уже высказал свои соображения по поводу нашего… сотрудничества! Еще не хватало, чтобы мне на мозги капали все две недели до вылета.

Он рывком нахлобучил шляпу поглубже и выругался, когда она сползла на лоб.

— И вообще, мог бы и без вас обойтись, – буркнул он, сдвигая шляпу назад.

— Понимаю, вы нервничаете…

— Еще чего! – фыркнул он. – И не боюсь, не беспокоюсь, и нечего мне приписывать ваши собственные переживания. Я солдат, а солдатам страх неведом.