Книга Квартира в Париже, страница 78 – Келли Боуэн

Лия кивнула.

— Я связался с одним приятелем, Патриком Лэнгфордом. Мы вместе оканчивали художественное училище, а сейчас он работает в «Сотбис», проверяет происхождение всех произведений искусства, которые туда попадают на реализацию, чтобы не пропустить краденые. Со временем стал крупным специалистом по работам, украденным фашистами в годы Второй мировой войны. Даже после работы увлекается розыском утраченных сокровищ.

— И он согласился нам помочь?

— Боже мой, ну конечно. Он чуть не хлопнулся в обморок при виде фотографий, когда я рассказал ему, где найдены картины, – усмехнулся Габриэль. – Патрик поддерживает связи с музеями и аукционными домами по всему свету, тесно сотрудничает с общественными организациями вроде Фонда охраны памятников культуры. Имеет доступ ко множеству баз данных в Европе и за океаном, а еще к оригинальным фашистским архивам, которые, как ни странно, очень пригодились.

Лия кивнула.

— Вы сообщили ему, что я не готова продавать картины, даже если имею право? По крайней мере не сейчас.

— Не беспокойтесь. Он в курсе, – Габриэль побарабанил пальцами по столу. – Мы с ним оба начали с поисков имени Авива. Оба безрезультатно. Никаких зацепок, хотя чему тут удивляться, ведь она была совсем маленьким ребенком.

— Наверное, так было бы слишком легко.

— Да, – Габриэль помолчал. – Вы уже решили, что будете делать с картинами? По крайней мере в ближайшее время?

— Хотелось бы организовать выставку.

— В Париже?

— Для начала да. Картины создаются для любования, а не томления в темном чулане. Сами-то как считаете?

— По-моему, дело сто́ящее. И если уж всерьез думать о возврате картин законным владельцам, то чем больше народу их увидит, тем лучше. Кто-нибудь может узнать работу, когда-то принадлежавшую семье. Да и Патрик нам поможет.

— А как вообще устраиваются выставки? С чего мне начать?

— Об этом я сам позабочусь. Есть на примете несколько парижских музеев и галерей, думаю, подойдут и по площади, и по надежности. Пожалуй, с коллекцией Гурлитта вашу не сравнить, но внимание привлечь она вполне в состоянии.

На письменном столе зазвенел мобильник, и Габриэль подошел к нему.

— Прошу прощения, надо ответить, – взглянув на экран, извинился он. – А вы пока осмотритесь, не стесняйтесь. Моя студия там, – он смущенно взглянул на нее и махнул рукой в сторону широкого прохода.

Лия отмахнулась от его извинений, встала и направилась к студии. В ней оказались все те же кирпичные стены и старинные деревянные полы. Но на этом сходство заканчивалось: залитая ярким светом благоустроенная студия напоминала нечто среднее между больничной лабораторией и музеем. Посередине возвышался внушительных размеров стол с разложенным на краю полотном Мунка, а над ним с открытых стропил под потолком свисали разные инструменты: блестящий микроскоп на подвижной штанге, целый набор шлангов, как у пылесоса, пара закрытых светильников и большое увеличительное стекло.

Вокруг стола сгрудилось полчище тележек на колесиках с ровными рядами кисточек, баночек, каких-то приспособлений и множеством коробок и склянок. Вдоль всей левой стены тянулись ряды длинных белых шкафов предположительно с запасами того же самого.

В правом углу несколько столов с лабораторным оборудованием: спектрофотометром, переносным рентгеновским аппаратом и еще парой микроскопов. Под столами виднелись аккуратно уложенные провода и кабели, а сверху на кронштейнах были установлены мониторы с клавиатурами.