Книга Белый амариллис, страница 5 – Алина Горделли

Теперь он не менее цепко держал Нелли под руку, увлекая ее вниз по лестнице, к пирсу.

— Несколько партий до нас так и остались в Одессе без средств к существованию, побираться! А нам вот несказанно повезло — британский крейсер! Черта с два они с большевиками свяжутся! — и, в знак уважения к Британии, Гершензон и Гершензон снова сорвал с головы цилиндр.

Нелли почувствовала безумную усталость. Корабль так корабль. Лишь бы где-нибудь прилечь, забыться. Она с благодарностью смотрела на старика, кажется, решившего взять над ней шефство и не отпускавшего ее ни на минуту.

На пирсе было многолюдно. Взволнованные новоприбывшие смешались с не менее взбудораженными беженцами из предыдущих партий, которых бросили французские корабли. К ним присоединились желавшие эмигрировать одесситы. Те стояли отдельной, хорошо одетой и сытой стайкой, отмежевавшись от прибывших оборванцев. Народу набралось не меньше сотни.

Пронеслось слово, что германские подлодки, по просьбе большевистского правительства в Петрограде, заблокировали Дарданеллы, и больше кораблей не будет. «Тубероза», оснащенная современными противолодочными пушками, все же решилась на этот рейс, но обратный путь может оказаться опасным. Ожидающим сообщили, что с берега радировали британскому капитану со слезной просьбой принять всех желающих. Ответа ожидали, затаив дыхание, ведь проверка иммиграционных документов у такого количества народа может занять несколько дней, а по плану «Туберозе» надлежало сняться с якоря вечером того же дня.

Видимо, сарафаночный телеграф работал в Одессе отменно, так как, откуда ни возьмись, на пирс повалило огромное множество народа, с чемоданами, собаками и даже детскими колясками. В мгновение ока пирс был заполнен до отказа желающими попасть на последний корабль. Народ теперь исчислялся сотнями. Те, которым удалось преодолеть многомесячный тяжелейший путь к морю, оказались затертыми в красочной толпе одесситов.

Беженцы не на шутку разволновались. А вдруг им вообще не удасться попасть на крейсер — им, оборванным, непрезентабельным, с помятыми, а то и потерянными документами? Волнение передалось и Нелли. Теперь, когда путешествие оказалось под угрозой, ей безумно захотелось оказаться на этом величественном, отрешенно стоявшем на рейде, корабле. Кто-то, вооружившись подзорной трубой, сообщил что с корабля разглядывают пирс в бинокли.

Наконец, из служебного помещения выскочил взволнованный, красный как рак, радист. Толпа замерла.

— Маркониграмма с «Туберозы», — заорал он в мегафон, — «Принял исполнительное решение взять на борт всех желающих без оплаты и без иммиграционного контроля. Посадку начать немедленно. Отправление ровно в 8 часов вчера. Капитан Рострон.»

— Уррра! — завопила толпа — Слава Британии! Правь Британия! — В воздух полетели пресловутые чепчики.

К пирсу подогнали несколько больших катеров для первозки пассажиров на океанский корабль. Снова завертелся, закрутился людской водоворот. Нелли всегда недолюбливала толпу, а тут еще от всего пережитого, голода и внезапно одолевшей жажды, ей стало дурно. Словно в буране, опираясь на ватные ноги, Нелли неслась вместе с людским потоком за господином Гершензоном, первым или вторым — неважно. Теперь уже она сама крепко держалась за полы гершензоновского сюртука.