Книга Лотос Серебристый, страница 31 – Александра Хартманн

Толкнув ногой дверь, отец разве что не выбил ее и пошел вниз. Меня колотило, Джи подползла ко мне и обняла.

— Что он имел в виду, Джи? — спрашивала я, когда страшный смысл его слов начал доходить до моего сознания. — В чем я виновата?

Джи плакала, прижавшись ко мне. Кажется, она тоже начала догадываться.

С трудом поднявшись на ноги, мы вышли из дома и по дороже побрели к рабочим линиям. Встречавшиеся нам по пути кули, едва завидев нас, затравлено опускали глаза. Ведомая каким-то страшным предчувствуем, я поспешила туда, где накануне избивали Донга. Огромная немая толпа рабочих плотным кольцом стояла вокруг камня. К горлу подкатила тошнота, когда я увидела, что лежало на том камне. А точнее кто. Донг с разбитым в кровавое месиво лицом, в разодранной одежде, он лежал и смотрел навсегда потухшими глазами в небо.

Джи зажала рукой рот и отвернулась. Я же подошла ближе, растолкав, впавших в ступор слуг. Судорога сжала горло. Это я убила его. Моя глупость. Это я виновата. Я.

* * *

Мы с Джи сидели на коленях, быстро перебирая четки, читали мантру. Скорбный обряд Гнан Соп в переводе означавший "проводы ушедшего" длился семь дней. Несмотря на угрозы отца зарыть тело Донга в ближайшей канаве, нам с сестрой удалось в конце концов уговорить его похоронить несчастного по всем правилам.

Эти дни я редко когда выходила из комнаты, только пару раз ходила с Пеей в сад собрать жасмин для венков. Парамит не было видно, говорили, что она больна. Но отец, узнав об этом, сказал, что либо она возвращается к работе, либо может убираться. И несчастная девушка стала вновь прислуживать нам с сестрой.

А еще в один из вечеров отец вызвал меня к себе в кабинет. Едва я зашла, сразу ощутила знакомый аромат табака и виски. Отец сидел за столом и внимательно читал отчет управляющего. Завидев меня в дверях, он указал рукой на стул.

— Садись, Киара, — сказал он, а я не понимала, что означает этот его тон. — Ты знаешь, сегодня я встречался с Саймоном Картером и он кое-что мне предложил.

Тревога шевельнулась под ребром и затаилась. Мне это не нравилось, очень не нравилось.

— Сейчас очень не простые времена, Киара, — продолжал отец, скрестив пальцы у лица в напряженной позе, — и то, чего я больше всего хочу для своих детей, для тебя в частности, это стабильности, чтобы вы ни в чем не нуждались. Джия уже без пяти минут замужем, настал и твой черед, — отец помедлил, но потом произнес, — Саймон внес пятьсот тысяч пиастров на восстановление сахарной плантации, а взамен, мы решили, что вы с Джоном поженитесь.

Я вскочила. Так и знала! Так и знала, что всем это и кончится.

— Отец! Прошу! — взмолилась я, заламывая руки. — Ты не можешь так со мной поступить! Продать меня за пятьсот тысяч пиастров мерзкому английскому мужлану. Неужели я совсем ничего для тебя не значу?

Отец поднялся, грозно сверкая глазами.

— Английскому мужлану? Однако этот мужлан готов жениться на тебе. Ты с ним не будешь знать нужды, его денег хватит, чтобы решить наши многие финансовые проблемы.

— Твои! Твои финансовые проблемы, — бросаю резко и тут же осекаюсь.

— Нет, Киара. Из моего кармана куплены все платья, что надеты на тебя и Джию, все духи и шампуни с маслами, что вылиты на вас, каждый чулок куплен на мои деньги! — отец стучит золотым перстнем на пальце по столу. — И потому, ты будешь делать то, что говорю тебя я. Ты выйдешь замуж за Джона Картера, хочешь ли того или нет.