Книга Лотос Серебристый, страница 30 – Александра Хартманн

— Как странно, Джи, тебе не показалось, что в доме слишком тихо?

Сестра кивнула, кладя поднос на столик возле кровати.

— Да, даже чересчур. И на кухне лао меньше, чем обычно. Стала спрашивать, куда ушли остальные — прячут глаза и бормочут под нос что-то нечленораздельное.

Тревога завязалась узлом в груди. Что-то не в порядке. Я посмотрела на туалетный столик и увидела брошь, о которую уколола палец. Дурное предчувствие в миг охватило все мое существо. Тут входная дверь внизу с грохотом распахнулась, послышались тяжелые шаги отца, он поднимался наверх, направлялся в мою комнату.

— Ах, Джи, не оставляй меня! — задрожала я, хватая руку сестры и стискивая ее. И прежде чем, мы успели перевести дух, отец ворвался в комнату и подлетел ко мне, оттолкнув Джи, он схватил меня за волосы и ударил по лицу, сильно размашисто, так что я свалилась на пол.

— Отец! — в ужасе вскричала Джи, бросаясь ко мне.

— Поди вон, Джия! — гремел отец, зеленые глаза его налились бешенством, лоб вспотел, он тяжело дышал, изо рта несло алкоголем. — Я наведу здесь порядок! Я наведу в этом чертовом доме порядок! — подлетел ко мне и снова схватил за волосы, больно оттягивая голову в бок. Я дрожала всем телом, левая щека горела огнем, глаза заволокли слезы. — Не смей реветь! Не смей! — орал отец, занося руку для еще одного удара. — Ты что это выдумала, Киара? Возомнила, будто здесь хозяйка и можешь распоряжаться моими кули? Как ты смела устроить ту омерзительную сцену в рабочих линиях? Как ты могла унизить надсмотрщика на глазах у рабочих?

— Он избивал Донга, — прошептала я, боясь смотреть на отца. Боясь увидеть это страшное перекошенное гневом лицо.

— Не важно! Не важно, что он делал! Чао Конг делает только то, что велю ему я! — отец стиснул пальцы у меня в волосах, словно желая выдрать их с корнем.

— Папа, прошу, отпусти ее, — Джия стояла рядом со мной на коленях и плакала, — Киара просто хотела помочь Донгу и Парамит.

— Помочь?! — отец зло усмехнулся. — Любой, кто захочет сбежать с моей плантации, получит по полной.

— Отец, неужели ты веришь словам Чао Конга? — нашла в себе силы возмутиться я, пульсирующая боль нарастала в левом виске, — ты же знаешь, он никогда бы не совершил такое…

Щека на лице отца дрогнула, и я испуганно смолкла.

— Я верю не словам Конга, — цедил он слова, — а тому, что видел своими собственными глазами. Этот рабочий зарыл в тайнике у реки все необходимое для бегства, но Чао Конг успел его вычислить и наказать.

Не верю! Почему Донг хотел совершить подобное?

Отец выпустил мою голову и стал яростно расхаживать туда-сюда по комнате, стуча тяжелой подошвой своих высоких сапог по полу, от которых оставались грязные следы. Он только вернулся из рабочих линий.

— Я дал четкое распоряжение всем управляющим и надсмотрщикам на плантациях и фабриках, чтобы за подобные выходки, даже за намек на побег, наказывали наиболее жестко и самое главное открыто. Мы не должны показывать кули и прочей черни, будто они могут сами решать свою судьбу! Нет! Мы и только мы решаем их будущее, мы их хозяева. Дашь малейшую слабину — и в миг все рассыплется. Но ты, Киара, — он снова грозно навис надо мной, так что я вся сжалась, боясь, что последует еще один удар, — ты, Киара, со своими куриными женскими мозгами влезла не в свое дело! И теперь в том, что произошло, вини только себя.