Книга Лотос Серебристый, страница 34 – Александра Хартманн

— Это не займет много времени, я и сам спешу, еду на станцию, — и он указал в сторону черной машины, на заднем сидении которой громоздились чемоданы.

— Вы уезжаете, месье? — удивилась я.

— Пройдемте, все-таки сядем, и я все вам расскажу — настаивал он, и я согласилась.

Мы перешли дорогу и стали подниматься по белым ступеням кафе. Швейцар у дверей окинул индийца оценивающим взглядом, по одежде и манере держать себя он сразу понял, что месье Абусария не слуга, потому широко распахнул перед нами ставни, и мы вошли внутрь. Столик выбрали у открытого окна, выходящего не на дорогу, а во внутренний дворик, зеленый и тенистый с гуляющими по нему розовошейными голубями.

— Знаете ли вы о наследстве? — начал с ходу месье Абусария, едва официант отошел от нас.

От этих слов я поначалу потеряла дар речи.

— О чем вы говорите, месье Абусария, о каком наследстве?

Индиец сложил руки перед собой, темно-шоколадная кожа его лица, шеи и рук особенно ярко выделялась на фоне белой одежды и белых занавесок на окнах.

— Ваша мать доверила мне это дело незадолго до своей кончины, — начал он, — каждому из своих детей она оставила равную долю. Это где-то по восемьсот тысяч пиастров.

Сердце мое забилось сильнее. Восемьсот тысяч пиастров?! Я тогда могла бы уехать из дома, начать другую жизнь.

— Подождите, месье Абусария, вы хотите сказать, что и мне и Джи и Даниэлю полагается по восемьсот тысяч?

Индиец кивает и говорит медленно:

— Да, госпожа. Все верно.

— Но почему отец никогда не говорил нам об этом? Почему? — недоумеваю я.

— Почему же? Ваш старший брат Даниэль прекрасно об этом знает, — кивает головой Абусария, — согласно завещанию, он получил свою долю, едва стал совершеннолетним.

— Правда?

— Да. Но насколько я слышал от вашего отца, Даниэль растратил эти средства еще во время своей учебы в Англии. А для получения денег вами и вашей сестрой мадам Кашви Марэ поставила одно условие, — тут индиец сделал паузу, так как официант принес нам наш заказ — два лимонада со льдом и бламанже.

Я же, хотя и желала отведать коронное блюдо этого кафе, вдруг потеряла аппетит. Значит мама оставила нам с сестрой наследство, а мы об этом даже не знаем? Мне не терпелось узнать условие, при котором я могу вступить в наследство, но месье Абусария на время с головой ушел в поедание белого прохладного десерта, и я решила последовать его примеру.

— Так что за условие? — напомнила я чуть погодя.

Индиец аккуратно, не торопясь, протер салфеткой рот, в особенности усы, и, вновь сложив руки перед лицом, произнес:

— Брак.

Я захлопала глазами, не понимая.

— Простите, что вы сказали, месье Абусария? Брак? Вы имеете в виду замужество?

— Совершенно верно, госпожа, — качнул он головой в чалме, — ваша матушка хотела, чтобы эти деньги пошли в качестве вашего приданного. Для госпожи Джии и вас. Наследство можно получить только после заключения брака.

Плечи мои поникли. Почему такое условие? Для брата не было подобного, он получил свое наследство свободно, для нас же с Джи брак и свобода от отца означало одно и то же. Другого варианта нет. Не видела иной судьбы для своих дочерей и Кашви Марэ.

— Джи еще не знает об этом?

Абусария качает головой.

— Нет, хотел сегодня ей все рассказать перед отъездом.

— Вы уезжаете? — удивилась я.