Книга Жёны Шанго, страница 65 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— Поступил звонок от нашего агента.

— Могу я поговорить с этим человеком?

— К сожалению, нет.

— Вот как? Это штатный агент?

— Не совсем… – Майор помялся. – Честно говоря, это был анонимный звонок.

Огун выразительно поднял брови. В маленьком кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Мне жаль, сеньор полковник, – наконец, с тяжёлым вздохом сказал майор. – Право же, очень жаль. Я счёл бы за честь оказать вам услугу. Но вы сами понимаете, что при наличии таких обстоятельств я не имею никакого права… Я обязан исполнять свой долг. Я очень сожалею, сеньор полковник.

— Я понимаю вас, – с непроницаемым лицом сказал Огун. – Разрешите мне увидеться с братом.

— Это, я полагаю, возможно. – Майор улыбнулся с заметным облегчением и поднялся из-за стола. – Будьте добры подождать здесь.

Начальник участка вышел из кабинета. Его не было около четверти часа. За всё это время Огун ни разу не пошевелился на шатком стуле и не отвёл взгляда от портрета президента Бразилии на шершавой стене, рядом с которым висел илеке Ошала: связка серебристо-белых бусин. Молодой полицейский, стоящий в коридоре у двери, то и дело заглядывал в щёлку. Он явно хотел что-то сказать знаменитому полковнику де Айока, – но, глядя на застывшую, словно обратившуюся в монолит фигуру Огуна, так и не решился это сделать.

Майор вернулся. На его смуглом морщинистом лице была растерянность.

— Я прошу прощения, сеньор полковник. Но ваш брат наотрез отказался от встречи с вами. Дословно он сказал: «Лучше сразу расстреляйте меня в камере». Я уговаривал его лично, но… безрезультатно.

— Благодарю вас, майор, – отрывисто сказал Огун. И поднялся, чудом не перевернув хлипкий стол из крашеной фанеры. – Прошу простить за отнятое время.

На лестнице его догнал молодой полицейский.

— Сеньор полковник! Полковник де Айока! Пожалуйста, подождите!

Огун остановился.

— Вы забыли свои сигареты! – юноша неловко отдал честь и протянул Огуну пачку «Bacana». – Вот…

— Спасибо, сержант.

— Всегда к вашим услугам, сеньор полковник! – радостно вытянулся молодой полицейский. – Я хотел бы сказать… Не примите это за дерзость, но… Я знаком с вашим братом Ошосси! Я занимаюсь капоэйрой у местре Йанса! Мне кажется… Я думаю, что… В общем, Ошосси никак не мог! То есть, раньше – да, он это делал, все знают, но сейчас… Местре Йанса никогда бы не допустила! Я, конечно, не могу знать наверняка, но… Мы бы все тогда знали, я думаю! В порту ведь ничего не скроешь! Денег у Ошосси как не было, так и нет, вот! Простите, сеньор полковник, я, должно быть, не то говорю, но… – Смешавшись окончательно, юный полицейский умолк.

С минуту Огун в упор смотрел на смущённого молодого человека. Затем молча кивнул, козырнул и вышел.

На улице ему ударил в лицо яркий солнечный свет. Огун успел только осмотреться – а к нему уже кинулись Оба, Йанса и Эшу.

— Ну, что, что, что?! Что там сказали легавые? Что за фигня с ширевом? Ты договорился, его отпустят? – завопил Эшу, отталкивая от Огуна женщин. Брат жестом заставил его замолчать и обратился к Йанса:

— Всё верно. Три кило дома и двести грамм на кармане.

На окаменевшем лице мулатки по-мужски дёрнулся желвак.

— Как ты могла об этом не знать, сержант?

— Я никогда не поверю в это, полковник, – едва разжимая губы, выговорила Йанса. – Никогда.