Книга В поисках любви, страница 92 – Нэнси Митфорд

— Бедная Линда.

— О, не жалей меня. У меня было одиннадцать месяцев абсолютно безоблачного счастья, а я полагаю, столько наберется у очень немногих людей, даже проживших самую долгую жизнь.

* * *

Я тоже так полагала. Мы с Альфредом счастливы – счастливы так, как только возможно в браке. Мы влюблены, мы идеально подходим друг другу духовно и физически, нам хорошо вместе, мы не знаем денежных затруднений, и у нас трое прелестных детей. И все-таки, если рассмотреть мою жизнь день за днем, час за часом, окажется, что вся она состоит из череды мелких уколов судьбы. Няни, кухарки, бесконечная каторга домашнего хозяйства, расшатывающий нервы детский гам и однообразный до одури лепет младенцев, с утра до вечера сверлящий твой мозг, их абсолютная неспособность занять себя самостоятельно, внезапные и пугающие болезни, не столь уж редкие приступы хандры у Альфреда, его неизменное недовольство за столом по поводу качества пудинга, привычка пользоваться моей зубной пастой и давить на тюбик посередине. Все это – составляющие брака, насущный хлеб нашей жизни, жесткий, простой, из муки грубого помола, но питательный. Линде же посчастливилось смаковать нектар, а это пища богов.

Вошла старушка, которая открывала мне дверь, и спросила, не нужно ли чего-нибудь еще сегодня, а если нет, она пойдет домой.

— Спасибо, на сегодня все, – ответила Линда. – Миссис Хант – потрясающий дост, – сказала она мне, когда та ушла. – Приходит сюда каждый день.

— Почему бы тебе не погостить в Алконли? – спросила я. – Или в Шенли? Тетя Эмили и Дэви будут рады тебя принять, а я приеду туда с детьми, как только провожу Альфреда.

— С удовольствием навещу вас, как только получше разберусь в том, что происходит, но пока я должна оставаться здесь. Впрочем, передай им от меня привет. Мне нужно столько всего рассказать тебе, Фанни. Нам потребуется провести немало времени в нашем чулане достов.

После изрядных колебаний Тони Кресиг и его жена Пикси позволили Мойре перед отъездом из Англии повидаться с матерью. Девочку привезли в дом на Чейн-уок в машине отца, по-прежнему управляемой шофером в униформе. Мойра была невзрачной, неуклюжей и застенчивой, без каких-либо внешних признаков родства с Рэдлеттами. Проще говоря, это была настоящая маленькая Гретхен.

— Какой милый щеночек, – несмело проговорила она, когда Линда ее поцеловала. Девочка явно чувствовала себя не в своей тарелке. – Как его зовут?

— Плон-Плон.

— О! Это французская кличка?

— Да. Видишь ли, это французская собака.

— Папа говорит, что французы плохие.

— Я не удивлена.

— Он говорит, они нас подвели и с ними не стоило связываться.

— Не сомневаюсь.

— Папа думает, что на войне нужно быть заодно с немцами, а не против них.

— М-м, но папа, похоже, не очень-то воюет – ни заодно с кем-то, ни против кого-то, насколько я вижу. А теперь, Мойра, пока ты не уехала, вот что. У меня для тебя есть пара вещей, одна – это подарок, а другая – небольшой разговор. Разговор очень скучный, так что мы покончим сначала с ним, хорошо?

— Да, – безразлично ответила Мойра. Она затащила щенка к себе на диван.

— Я хочу, чтобы ты знала и запомнила, – сказала Линда, – (перестань, пожалуйста, хоть на минутку играть со щенком и внимательно меня послушай), я совсем не одобряю того, что ты вот так убегаешь отсюда. По-моему, это ужасно неправильно. Когда у тебя есть страна, такая как Англия, которая дала тебе и всем нам так много, ты должна быть ей верной, а не прятаться на чужой земле, как только пришла беда.