Книга В поисках любви, страница 94 – Нэнси Митфорд

Они смеялись, предавались любви и снова смеялись. Дни и месяцы проносились мимо, не оставляя времени ни на что, кроме смеха и любви. Самой ей было этого достаточно, но как насчет Фабриса? Теперь, когда жизнь сделалась такой серьезной, а для французов – такой трагичной, не вычеркнул ли он из памяти этот десерт из сбитых сливок как нечто столь малозначимое, что его как бы не было вовсе? Линда начинала все больше склоняться к мысли – и твердить себе, приучая к осознанию факта, – что все кончено и Фабрис теперь останется для нее всего лишь воспоминанием.

В то же время те немногие люди, с которыми она общалась, рассуждая о Франции, – а к этой теме теперь сводился любой разговор, – не упускали случая подчеркнуть, что французы «нашего круга», семьи, которые считались «приличными», проявили себя хуже некуда, как отъявленные петеновцы^[140]. Линда верила, что Фабрис не может быть в их числе, но ей хотелось знать это точно, она жаждала доказательств.

По сути, она металась между надеждой и отчаянием, но шли месяцы, а от Фабриса не было ни слова, а ведь он мог бы прислать хоть словечко, если бы хотел. И постепенно отчаяние стало брать верх.

И вот как-то в августе, солнечным воскресным утром, в неимоверную рань, зазвонил телефон. Линда проснулась с ощущением, что он звонит уже давно, и абсолютно точно зная, что это Фабрис.

— Флэксман^[141] двадцать восемь пятнадцать?

— Да.

— Вам звонок. Соединяю.

— Allô – allô?

— Фабрис?

— Oui.^[142]

— О! Фабрис – on vous attend depuis si longtemps.^[143]

— Comme c’est gentil. Alors, on peut venir tout de suite chez vous?^[144]

— О, погодите… да, можете… но подождите минутку, продолжайте говорить. Я хочу слышать звук вашего голоса.

— Нет, нет, меня ждет такси, я буду у вас через пять минут. Есть столько всего, что нельзя сделать по телефону, ma chère… – Щелчок.

Линда откинулась на подушки; все вокруг снова озарилось светом и теплом. «Жизнь, – подумала она, – бывает грустной и нередко – скучной, но в этом кексе есть изюминки, и вот – одна из них!» Раннее утреннее солнце освещало реку, его отраженный свет проникал в окно, и на потолке плясали водяные блики. Воскресную тишину нарушали лишь два лебедя, которые, шумно взмахивая крыльями, медленно продвигались против течения, да пыхтенье маленькой баржи, но Линда ждала другого звука – того, который, не считая телефонного звонка, как никакой другой связан с городским романом – звука останавливающегося такси. Солнце, тишина и счастье. Вскоре на улице послышалось шуршание шин, замедляясь, замедляясь и замедляясь. Такси остановилось, и хлопнула дверца. Голоса, звяканье монет, шаги. Линда ринулась вниз.

Несколько часов спустя она сварила кофе и сказала:

— Такая удача, что сегодня воскресенье и нет миссис Хант. Что бы она подумала?

— Я полагаю, примерно то же самое, что и ночной портье в отеле «Монталамбер», – ответил Фабрис.

— Зачем вы приехали? Примкнуть к генералу де Голлю?

— В этом не было необходимости, потому что я к нему уже и так примкнул. В Бордо. Моя работа требует, чтобы я находился во Франции, но у нас есть способы поддерживать связь, когда это нужно. Я, конечно, встречусь с ним, он ждет меня сегодня в полдень, но вообще-то я приехал, чтобы уладить личные дела.

Фабрис посмотрел на Линду долгим взглядом.