Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 236 – Татьяна Иванько

Я поменял пелёнки Эйнару, умелой стал нянькой. Сигню затихла потихоньку на постели, а день уже сгорел, вечер накатывает розовые сумерки в окна. Здесь, окнами на запад дольше светло, в моей горнице уже сумрак. Я положил Эйнара рядом с Сигню, укрыл их обоих и вышел тихо закрыв дверь. Ганну встретил в коридоре, чуть ли не у дверей.

— Что там?

— Спят, — ответил я. — Плакала, всё горло прокричала.

— Что ж… Баба всё же, хоть и княгиня, — вздохнула Ганна. Потом посмотрела на меня. — Ты особенно-то… В общем, не таскайся в спальню к ней, заметят, болтать станут.

— И не стыдно тебе, Ганна? — с укоризной говорю я.

— Стыдно-стыдно, чё же… Но не таскайся, одни женщины остались, они, знаешь, без мужей зоркие сразу, злые.

Я не сказал ничего. И Ганна одна без подруги своей, Хубава ушла с Сигурдом, руководить лекарями в его рати.

Мы все собрались только утром. Мы решаем собираться каждый день. Все, кто живёт в тереме. Сигню велит сегодня и остальных женщин, близких йофурам позвать жить в терем. Это и Сольвейг, и Льюва, и Астрюд с сыном Рагнаром, впрочем, Рагнар скорее с Сольвейг, чем с Астрюд. С этого дня мы станем собираться утром и вечером, обеды у каждой по занятости не получался в одно время.

У Сигню сильно прибавилось работы в лекарне, все лекари ушли, к тому же обязанности йофура тоже никто не отменил и полупустом городе. Не взирая на вздорные предупреждения Ганны, я почти не отхожу от Сигню. В кои-то веки, Сигню почти совсем моя. Если не считать, что она почти не замечает моего присутствия.

Это не так, я всё время чувствую, что Боян рядом и его присутствие мне дорого, оно греет меня, вселяет какую-то старую уверенность, будто из детства. Мы работаем вместе в лекарне, мы каждый день приходим в Золотую Сотню, мы бываем в Библиотеке у Дионисия, у Маркуса, большая часть помощников которого ушли с войском, тоже надев бронники и взяв в руки луки и копья. В Свее нет мужчин, которые не были бы воинами, все владеют ратным мастерством, все обучались, все умелые и храбрые воины с двенадцати лет.

Но сейчас в Сонборге остались только Золотая Сотня и, как раз те самые, от двенадцати лет до семнадцати, да ещё совсем древние старцы. Маркус и Дионисий единственные, кто никогда оружия в руках не держали.

Мы не получаем никаких вестей уже больше недели. Как это может быть? Сигурд и Исольф должны были первым делом отбить тех, кто пришёл с моря и далее идти на Брандстан. Но почему они не прислали вестей? Или погибли все? Но не могли же все до единого…

Остальные алаи, Бьорнхард, что ушёл с сыном в Бергстоп, Легостай со Стирборном в Грёнавар, который хорошо был известен Стирборну, потому что был вотчиной Жданы. Гуннар и Гагар ещё могли не успеть сообщить и прислать вестовых, но не Сигурд, который был рядом и должен был вернуться назад к Сонборгу, прояснив с Брандстаном. Но прошло столько времени, что я не могу не думать, что произошла катастрофа. И всё же — не со всеми же разом… Почему нет никаких вестей?

К окончанию второй недели ожидания, когда мы с Бояном каждый день поднимались на стену, стало ясно, что больше для успокоения души, чем в надежде, что часовые и караульные сообщат нам что видят сигналы на вышках, которые решено было зажечь, когда хотя бы в каком-либо йорде будет одержана победа. Вышки безмолвствовали, вокруг Сонборга стояла тишина. Жители всех окрестных деревень переселились за стены Сонборга ещё до ухода ратей и, воцарившаяся и с каждым днём всё более углубляющаяся тишина, уже сама по себе пугала. Ни птичьих разговоров, ни других, обычных лесных звуков, будто вместе с морозной остекленелостью всех предметов, даже самих стен города, и лес стал не жив…