Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Я слушаю его, я вижу лица моих воинов, с которыми я не иду сегодня и понимаю, что скорее всего большинство из них я не увижу больше до того, когда сама спущусь в Хеллхейм. Если Рангхильда выступила на стороне Ньорда, нам не выстоять… Я знаю, что Сигурд понимает это. Но не надо, нельзя даже, чтобы об этом думали воины. Они идут побеждать. Но Боги всегда благоволили Сигурду, не может быть, чтобы сейчас отвернулись от него. Только не позволь себя убить… Только вернись ко мне… Я не позволяю страшной тоске подняться в моей душе до того как последний воин на рассвете выходит за тройную стену Сонборга. Я, все жёны алаев, провожаем нашу рать, остаёмся тем, за что они все идут сражаться. Я тоже говорила с воинами: — Мои воины, я не иду на этот раз с вами, но удача идёт. Я остаюсь хранить ваших матерей, детей и жён. Я и Золотая Сотня не дадим коснуться никого. Будьте уверены, изгоните наглых асбинцев и диких норвеев с нашей земли, мы закатим самый богатый пир на всю Свею! Боян поёт вслед уходящим победный гимн, о славе Свеи во веки веков. Мы все стоим на стене и смотрим как ушли в морозную даль наши защитники. Льюва рядом со мной, она улыбнулась тихой улыбкой, от которой её лицо становится таким милым, красивым даже. Я улыбаюсь ей тоже. — Не бойся, Льюва, Исольф придёт за тобой скоро, ты увидишь его, ещё не потекут вешние ручьи, — говорю я. — Ты так грустна, Свана… — Не спала, — говорю я. Я вижу, что все уже спустились по лестницам. — Ступай, Льюва, будь осторожна. Знаешь уже, что тяжела? Льюва оборачивается изумлённая, открыв рот: — Быть не может… Боян подходит к нам, улыбается: — Ещё как может, Свана не ошибается. Кого Льюва для Исольфа ждёт? — Сына. Война, одни мальчишки родятся. К Солнцевороту Зимнему и родишь, — говорю я. Надо идти вниз. Эйнар у меня на руках не спит, серьёзно смотрит, настоящий будущий конунг… Боян смотрит внимательно, заметил, что едва стою раньше, чем я успела сказать, подхватывает меня на руки вместе с Эйнаром… Дорогая моя ноша. Сразу троих человек несу, однако, но не чувствую тяжести. Я так давно не держал тебя в руках, милая… Я почти не чувствую ничего… Кроме огромной чёрной ямы, разрастающейся в душе… Обезлюдевший без наших воинов разом Сонборг, будто вся кровь вышла из города, из столицы, из сердца Свеи… Сигурд… увижу я тебя ещё?… Моё сердце рвётся на части, моя душа истекает кровью, скорее, скорее, Боян, скорее от людей, унеси меня отсюда… Я кладу её на ложе в их с Сигурдом горнице. Эйнар всё так же серьёзно смотрит на меня, не плачет, не спит, не беспокоится, будто понимает величие момента. Будущий конунг. — Возьми его, — еле слышно говорит Сигню, стон вырывается из её груди. — Дверь запри, запри, Боян… Её будто сводит судорога, она плачет беззвучно вначале, но всё набирая голос. Я кладу распелёнатого Эйнара в зыбку, помогаю ей снять тёплую тужурку, платок, сапоги на меху… Сигню ревёт, зажимая рот то кулаком, то рукой. — Ты не сдерживай крик, Лебедица, — говорю я, — не то скинешь, реви в голос, дай горю выйти, ори… — уговариваю я, видя как она, боясь напугать оставшихся в тереме женщин и челядных, сдерживает рвущиеся из груди вопли. Никто не услышит здесь. Эти покои вдали от остальных, да и терем опустел наполовину, женщины со стены пошли по своим делам, дел у каждой достаточно, некогда в тереме сидеть. И в лекарне, и на Детском дворе, Льюва — в школу, учит ребятишек читать и писать. Так что плачь, Свана, никто не слышит, выпусти горе, выпусти тоску, выпусти, спрятанную боль… |