Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 101 – Валентина Ладная

Не люди. Не духи. Сгустки чистой энергии. Формы хаотично колеблются, напоминая то фигуры в длинных одеждах, то столбы мерцающего света. У них нет лиц, но от них исходит внимание. Всеобъемлющее, безличное, лишенное тепла или холода. Это внимание давит на разум, заставляя забыть о панике, о боли, о любви. Оно напоминает, что ты лишь пылинка перед лицом вечных законов.

Мальчишка, не выдержав такого давления, падает на колени, уткнувшись лицом в мох. Его тело судорожно вздрагивает. Я сам чувствую, как подкашиваются ноги, но упрямо выпрямляюсь, делая шаг вперед, инстинктивно заслоняя собой Олесю. Она, к счастью или к несчастью, кажется, ничего не замечает, продолжая свой тихий безумный диалог с призраками прошлого.

Чужой голос приходит через глубину сознания, ясный, без эмоций, как сухой текст, высеченный на камне.

— Раднор, наследник пламени, носитель звериной сущности, — говорит центральная фигура. Нараспев, оценивающе. — Рядом с тобой сущность-аномалия. Душа из иного потока бытия, привнесенная силой насилия и отчаяния. Она не принадлежит тканям этого мира.

Я пытаюсь собрать волю в кулак, чтобы ответить, но они продолжают, не обращая внимания на мой порыв.

— Ее присутствие — это точка напряжения. Трещина в Мировом Полотне. Трещина нестатична. Она расширяется. Ее уникальный резонанс, помноженный на остаточную силу прежней хозяйки тела, угрожает целостности границ. Угроза признана существенной.

— Она не угроза! — наконец вырывается наружу мой рык. Слишком грубый и слишком живой на фоне их безжизненной речи. Дракон во мне поднимает голову, чувствуя вызов. — Она жертва! Она никому не причинила вреда!

— Цепь причин и следствий не отменяет конечного результата, — без малейшей дрожи в «голосе» отвечает фигура слева. — Её существование в этой точке пространства-времени — ошибка. Ошибка требует исправления для сохранения равновесия.

Меня бросает в холодный пот. Они говорят о ней как о сломанной кукле, которую нужно починить или выбросить.

— Предлагается два алгоритма исправления, — провозглашает фигура справа. Их речь невероятно синхронна и совершенна. — Алгоритм первый: возвращение. Сущность «Олеся» будет аккуратно извлечена из физического носителя. Носитель (тело, известное как Оливия) будет дезинтегрирован, так как без уникальной души нежизнеспособен. Извлеченная сущность будет направлена в точку ее первоначального исхода. Во избежание парадоксов и дальнейших разрывов память о промежуточном этапе (о времени пребывания здесь) будет подвергнута тотальному стиранию.

Смерть. Здесь смерть тела. И смерть памяти там. Они предлагают стеретьменя из её существования. Сделать так, будто этой встречи, этой боли, этой... любви — никогда не было. Для нее я стану лишь смутным сном, забытым к утру. А для меня ее не станет вовсе.

— Нет, — вырывается из меня. Одно слово, но в нем сконцентрирована вся ярость дракона и вся боль человека. — Это не исправление. Это убийство. Назовите второе. Что бы это ни было.

Три фигуры на миг замирают, будто сверяя данные. Потом говорит центральная.

— Алгоритм второй: стабилизация и принудительная интеграция. Сущность «Олеся» может быть закреплена в параметрах этого мира. Но для этого требуется стабилизирующий якорь. Якорь должен соответствовать критериям: обладать мощной внутренней энергией, быть эмоционально и ментально сцепленным с аномалией на глубинном уровне и иметь природу, способную кпостоянству для гашения диссонанса.