Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 33 – Юлия Васильева

— Я достану второй.

Она хочет возразить, но я сжимаю её руку, словно говоря: «Доверься».

Подхожу к Эдмонду. Взгляд Виолетты мгновенно настигает меня. Охраняет. Не отрываясь от пианистки, викарий тихо произносит:

— Лия?

Хочу обратиться к нему «святой отец», но вспоминаю его просьбу не называть так. Я не в вигорском приходе. Да и святость пусть прибережёт для Виолетты Фанже.

— Эдмонд, не одолжишь пиджак? Мы с Софи хотим прогуляться.

— Если я захочу вас найти, куда мне направляться?

— Не знаю. Софи ведёт.

Дюран поворачивается ко мне, и я встречаюсь с его медовыми глазами. Наверняка он привык видеть смущение на лицах девушек, когда взирает на них свысока. Он снимает пиджак и накидывает мне на плечи — движение неожиданно бережное. Уголки его губ чуть вздрагивают в подобии улыбки, после чего он возвращает внимание Виолетте.

Вскоре мы с Софи крадёмся мимо сада, огибая беседку с гостями, и направляемся в заброшенную часть владений Фанже. Филиппа на скамейке нет, но Софи упрямо движется вперёд, увлекая меня за собой.

— И это всё принадлежит Фанже?

— Угу, — кивает она.

Удивительно, как Мадлен оставила этот уголок девственной природы нетронутым. Пройдя ещё метров сто, Софи замедляет шаг. Похоже, она уже теряет надежду найти Филиппа, как вдруг среди деревьев замечаем тусклый свет.

— Идём! — воодушевлённая подруга тянет меня за собой.

Перед нами — старый сарай, похожий на бывший домик садовника. К нему пристроен флигель, явно более поздний. Софи уже стучит в распашную дверь. Крыльцо освещают два уличных фонаря по обе стороны от входа.

— Софи? — Фил высовывает взъерошенную голову. — Заходите.

Он отступает, пропуская нас внутрь. В сарае, как и ожидалось, полно садового инвентаря. На полках рассохшихся шкафов — какое-то тряпьё, украшения для сада, семена и банки непонятного назначения. Но, к удивлению, здесь идеально чисто. Любовь Мадлен к порядку не обошла и сына. Проходим дальше, в пристройку, и замираем.

Десятки террариумов с причудливыми насекомыми взирают на нас с самодельных стеллажей.

— Фил! Что это? — кажется, Софи здесь впервые.

Парень смущённо переминается с ноги на ногу. Мы в его святая святых. Подхожу к прозрачному контейнеру с парой ярких бабочек. Потрясающе!

— Им не душно? — Скептически спрашивает Софи, в то время как я движусь вдоль стеклянных коробок.

— Нет. Задняя стенка — это рама с натянутой органзой.

Приглядываюсь — точно! Не помутневшее стекло, а дымчатая, дышащая ткань.

— Но они в неволе, — голос Софи наполняется грустью.

— Если я отпущу их, они не смогут вернуться к прежней жизни.

— Значит, они здесь навсегда?

— Томас Морган тоже наблюдал за дрозофилами, и благодаря ему появилась теория наследственности, — поддерживаю парня. Подростка легко сбить с толку.

Филипп подходит к письменному столу и достаёт толстую тетрадь.

— Я веду наблюдения. Описываю виды, которые встречаю в саду. Глупо, да?

Над столом — полка, заставленная книгами по биологии и генетике. Некоторые — старинные, с воткнутыми листками перевода и пометками. «Законы наследственности» Менделя, «Происхождение видов» Дарвина... Парень живёт своим увлечением.

— Если бы Морган решил, что наблюдать за поколениями мух — глупо? — отвечаю я. — Шестерёнка сама по себе бесполезна, но без неё не запустится механизм. Главное — поставить деталь на своё место. — Взглядом указываю на его записи.