Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 1 – Юлия Васильева

Я проснулась от внезапного толчка. Взглянула на электронное табло — время прибытия подошло. Вспоминаю слова Пьера, напутствие перед отъездом: «Привези мне нечто особенное, свойственное одному лишь Вигору. Уверен, ты верно определишь, что нам нужно». С тех пор я гадаю, что задумал антиквар.

Вымощенный тёмным камнем, иссечённый швами оттенка золотого дуба, вокзал стоял особняком и встречал гостей двумя зажжёнными фасадными фонарями, что горели мягким оранжевым светом. Подошвы моих новых чёрных туфель-монки наконец коснулись перрона. Вместо пряного лионского лета меня встретила нормандская осень: на антрацитовую плитку упал пожелтевший дубовый лист.

Маленький вокзальчик оказался совершенно пустым внутри. Кроме пожилого служащего в холле не было ни души, только заброшенные газетные киоски и сломанное электронное табло на стене. Я направилась к нему по шахматной плитке, от полунагих стен эхом отскакивал стук моих каблуков, разрезая тишину этого места.

Мужчина за стойкой натянул приветливую улыбку, но его костюм унылого серого цвета создавал соответствующее настроение.

— Добро пожаловать в Вигор, мадемуазель. Вас встречают? — его цепкий, вековой взгляд впился в меня с напором.

— Нет, я приехала одна, — я расплылась в самой милой улыбке, на какую была способна.

Он предложил мне комнатушку за двадцать евро, и демократичная цена склонила меня к тому, чтобы согласиться. И вот я поднялась в комнату по роскошной ныне, но кажущейся излишней теперь массивной лестнице, сжимая в кармане ключ от двери. Предвкушение, которое вело меня всю дорогу, сменилось тоской.

Дверь скрипит, застав меня за сдуванием солидного слоя пыли с прикроватной тумбы. В проёме стоит консьерж — старик, чей костюм того же блёклого оттенка, что и стены этого вокзала-призрака. Но взгляд его острый и современный, словно скальпель.

— Жизель, у нас постоялица, — бросает он через плечо, и в его голосе звучит не простая констатация, а нечто вроде кодовой фразы.

Я не успеваю задать вопрос. Из соседней двери выскакивает девушка с ликом мадонны и глазами цыганки. Она входит в мою комнату, не спрашивая разрешения, и принимается за уборку с таким видом, будто проводит некий ритуал очищения. В этом месте всё — ритуал. Даже пыль на мебели кажется не признаком забвения, а частью тщательно сохраняемого прошлого.

Предпочитая скоротать время за разговором, я набираю номер Пьера Дюваля, моего нанимателя.

— Лия, моя дражайшая, как я рад!

— Месье Дюваль, я на месте.

Пытаюсь побольше разузнать о странном задании, но он лишь отмахивается тем, что это больше отпуск, чем дело. Кладу трубку громче, чем следовало: он явно что-то скрывает.

Утро приходит вместе с последними летними лучами, ещё по-настоящему греющими. Крапивники, радуясь теплу, заливаются рассветной трелью. За окном моё внимание привлекает ярко-алое пятно на площади: это тряпичный шатёр, словно насмехаясь над возвышенной, картинной обстановкой, кощунственно отхватил себе внушительный кусок территории. Подхватываю волосы чёрной шёлковой лентой и, натягивая одежду, выхожу в холл, консьержа нигде не видно.

— Доброе утро, мадемуазель. Я взял на себя смелость подать вам завтрак на летней террасе.

Мы идём на улицу, и я уже собираюсь задать вопрос о шатре, но замолкаю на полуслове: перед взором, совсем близко, раскинулась горная гряда.