Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 6 – Юлия Васильева

— Кто из художников вас вдохновляет? — пастырь пытается завести светскую беседу.

— Мне близки Ханс Руди Гигер, Мауриц Эшер, нравится и Климт.

— Неожиданный выбор для пейзажистки, — подмечает священник.

— Вы знакомы с их работами, святой отец?

— Разумеется, — отвечает собеседник, и в его глазах мелькает искорка.

Я наконец могу как следует разглядеть мужчину, когда глаза привыкают к свету. Ему едва ли за тридцать. Он красив, даже чересчур, и его снисходительный взгляд говорит, что он отлично об этом осведомлён. Темные волосы, цвета горького шоколада, мягко струятся крупными волнами. Черты лица будто выверены по античному канону — эталонные и оттого немного скучные. Могу понять Виолетту, которая уже минуту буравит меня недобрым взглядом. Девушка шекспировски юна и вся во власти романтических грёз. Что ещё остаётся делать в такой глуши?

Мы ещё немного беседуем, прежде чем разговор переходит к моему проживанию. Инициативу берёт мадам Фанже.

— Вы можете остановиться в домике рядом с бакалейной лавкой. Он, хоть и невелик, но находится в самом центре города.

«Прямо как твоё поместье», — мелькает у меня в голове. «Решила держать меня поближе?»

— Благодарю вас, мадам. Но художнику необходимо уединение. Мне бы больше подошёл какой-нибудь скромный домик на окраине.

Она уже собирается возразить, но викарий опережает:

— Пусть остановится в семнадцатом доме на Тенистой улице. Дом находится почти на окраине, но отгорожен от внешнего мира моим жилищем.

Предложение приходится Фанже по душе, и она утвердительно кивает.

— Разве такие решения не должен принимать мэр? Вдруг он будет против?

— Она, — не без удовольствия поправляет меня Виолетта.

Её маменька тут же перехватывает инициативу, чтобы вставить и своё слово:

— Мадам Клеменс Ле-Клерк не станет возражать, не беспокойтесь. Она не смогла с вами встретиться, занята работой. К тому же, ключи от этого дома находятся у меня.

"Ну конечно, ведь работа с населением в две тысячи человек — непочатый край".

Мне думается, она ещё большая ханжа, чем Фанже, если такое вообще возможно. Что ж, теперь у меня в придачу к дому и надзиратель-священник. Ну и пусть.

Закончив трапезу, викарий вызывается показать мне жильё. Прощаясь с хозяйками дома, я ясно читаю в их глазах: облегчение — у мадам Фанже, и немую печаль — у её дочери. Мужчина смотрит прямо на Виолетту, но словно не видит её. Да и какой в этом смысл? Он обязан хранить целибат.

Покинув поместье, я ощущаю, как ко мне возвращается отличное настроение. Вигор прекрасен, и я собираюсь вдоволь насладиться его видами. Дюран на ходу надевает шляпу и догоняет меня двумя уверенными шагами.

Как художника, поселение поражает меня с первых же шагов. Это город-диптих. На одной его створке — суровая, аскетичная реальность: приземистые католические дома, сложенные будто из одной сплошной молитвы и камня. На другой — взрывная, помпезная готика, где каждый шпиль — это устремлённая к Богу линия, а каждая химера — застывший грех. И самое удивительное, что эти контрасты не спорят, а поют дуэтом. Пока Дюран молча шагает рядом, я мысленно составляю эскизы: вот строгий силуэт церкви на фоне рядовых построек, вот игра света и тени в арочном проёме лавки. Мы проходим сквер, где линии аллей выверены словно по циркулю, и выходим на улицу, что представляет собой вереницу магазинчиков и кофеен — островки мирской суеты в этом каменном хорале веры.