Книга Мое сердце переехало, страница 12 – Мишель Бюсси

К нам? О ком ты говорила, бабушка? Дедушка уже давно умер, так мне сказали.— Я буду писать тебе, внучка.

Ты так и не вернулась ко мне, бабушка. Ты мне так и не написала. Только позвонила, один или два раза, в первый год.

Теперь, когда ты уже достаточно извинилась, я ясно видела, что тебе не терпится уйти. В парке мальчишки играли в футбол. Они занимались только этим с утра до вечера. Глядя на них, я думала, что все мальчишки с Прерии станут чемпионами мира: только в детских домах можно найти достаточно игроков, чтобы играть в футбол целый день.

Прежде чем ты встала, я осмелился спросить тебя:

— А что стало с Болдуком?

— Кем?

— Болдук, мой котик?

На этот раз я ясно увидела, что ты не лгала.—

А? Не знаю… Понятия не имею.

— Ничего страшного, бабушка.

А я-то лгала! И ты это прекрасно поняла. Ты посмотрела мне прямо в глаза, откинув в сторону каштановую прядь волос. И без предупреждения задала мне единственный вопрос, который мог меня удивить:

— У тебя ещё есть книга со сказками Андерсена?

Ты знала об этой книге, бабушка Метте?

Я кивнула — так было проще, чем сказать «да. - Ты улыбнулась.

— Береги её. Я подарила её тебе, чтобы мама читала тебе из неё. Храни её всегда, это важно.

Я просто покачала головой, как кошка, просящая ещё ласки. А я просто хотела, чтобы ты сказала ещё пару слов. Ты это тоже поняла.

— Андерсен, тот, кто написал эти сказки, был датчанином. Как и мы. Я родом оттуда, из этой холодной страны. Вот почему я назвала твою маму Майей. А она назвала тебя Офелией. Если ты будешь читать эти сказки до тех пор, пока не выучишь их наизусть, они пригодятся тебе на всю жизнь.

Ты, казалось, задумалась, словно колебалась между всеми сказками, прежде чем выбрать, а потом спросила меня:

— Мама читала тебе «Гадкий утенок»?

Я снова кивнула. Я не часто видела тебя, бабушка, всего четыре раза за всю жизнь, но если бы мне пришлось выбрать одно воспоминание о тебе, я бы выбрала именно это. Тот момент, когда ты сказала мне:

— Ты, наверное, чувствуешь себя как гадкий утенок, да? Не на своём месте. (Ты снова подняла мою каштановую прядь.) Но, даже если тебе сегодня трудно в это поверить, послушай меня внимательно: ты станешь самым красивым лебедем, как твоя мама, от чего позавидуют все куры и индюшки в мире, а самые красивые павлины будут сражаться за право расправить перед тобой хвост.

И на этот раз, навсегда, ты поцеловала меня и ушла. Я слышала короткие разговоры в коридоре, а потом через стеклянную дверь увидела, как ты снова появилась на парковке. Ты подошла к большой серой машине, у которой работал двигатель. За рулем тебя ждал какой-то парень. Пожилой, элегантный. Седые волосы. Очки в темных оправах. Что-то вроде шелкового шарфа, помятого, обмотанного вокруг шеи, чтобы не простудиться. Кольцо на пальце. Я поняла, что означало слово «мы» и почему для меня не было места на Юге, где теплее, чем в Дании и в Нормандии.

Крупная машина пыталась выехать с мини-стоянки, твой старик возился с ней. Судя по тому, как он вел, вы так и не добрались до твоего Юга. Глядя, как ты исчезаешь, не оборачиваясь, словно улица «Контрат-Сосьяль» — это автомагистраль, а «Прери» — место отдыха, где бросают животных, я вновь вспомнила твои слова.

Неизвестно, моя дорогая. Неизвестно, что с твоим папой. Неизвестно, был ли это он, кто толкнул твою маму.