Книга Мое сердце переехало, страница 13 – Мишель Бюсси

Если бы ты только знала, как мне на это наплевать, бабушка. Папа в тот вечер был другим человеком, им овладел кто-то другой. Мама предупреждала меня: когда он слишком много пил или курил, папа становился похожим на ребенка, который вытворяет глупости.

Ребенок, который вытворяет глупости, это не его вина.

Настоящий виновник — тот, кто не присмотрел за ним.

Тот, кто не откликнулся, когда его звали на помощь.

Единственный, кого мама умоляла, единственный, кто мог бы спасти её.

Единственный виновник — это Ришар Видам.

Я не проронила ни слова целую неделю, с тех пор как приехала в Прерию, ни с кем, кроме бабушки Метте. Я лежала на кровати и читала.

В тот вечер я открыла книгу «Красный и Золотой» на главе о Пусетте и смотрела на иллюстрацию, где Мая получает крылья, прежде чем стать королевой летающих существ. Потом, как и в другие вечера, я повернула голову. Не для того, чтобы следить за прохожими на улице, которые шли под моим окном! Я то бросала взгляд на книгу, то — на небо. Я наблюдала за облаками и самыми высокими ветвями цветущих вишневых деревьев в парке, пока у меня не начали болеть глаза, потому что, может быть, Мая, моя мама, была там, порхая между двумя цветками, не больше божьей коровки.

Это меня хорошо занимало! Я должна была оставаться сосредоточенной! Бене, как и другие воспитатели, психолог в очках и даже директор «Прерии, - господин Боколини, пытались заставить меня говорить. Пусть настаивают сколько угодно, мне было всё равно. Они могли заставлять меня есть, вставать, мыться, одеваться, но только не говорить!

— Вот, это для тебя.

Твоя маленькая ручка задвигалась у меня перед носом. Я узнала твой голос, Нина. Твой голос и твою ручку, испачканную следами от фломастеров. Наверное, тебе пришлось балансировать на нижней койке, чтобы дотянуться рукой так высоко.

Ты настаивала.

— Возьми. Это для тебя.

Я немного ворчала про себя. Из-за тебя мне пришлось отложить книгу и, главное, отвлечься от неба. Я присмотрелась к тому, что ты держала в руке, и ничего не увидела, или почти ничего: всего лишь маленькую деревянную коробочку, чуть больше кубика для игры в «Шашки, - но совсем чуть-чуть. Мне не терпелось спросить тебя: - Что это? , - но сдерживалась. Я не молчала целую неделю, чтобы сейчас сломаться. И если бы мне и пришлось с кем-то поговорить, то это была бы Бене, в крайнем случае — моя сова-психотерапевт, но только не такая нахалка, как ты.

— Чего же ты ждешь? Бери!

Я колебалась. Я была уверена, что это ловушка. Оттуда что-то выскочит и набросится мне на голову. Но ты продолжала махать коробкой у меня перед глазами, так что думать о чём-то другом было невозможно. Ладно, если ты этого хочешь, Нина! Я схватила маленькую деревянную коробку, даже не поблагодарив. Мама не учила меня быть такой невежливой, но мне было всё равно. Я больше никогда не буду говорить «спасибо, - ни «здравствуй, - ни «до свидания, - ни чего-либо другого.

Я держала маленькую коробку в ладони, рука Нины исчезла, и она больше не издавала ни звука.

Она, наверное, прислушивалась, так же сосредоточенно, как я, когда высматривала Маю в небе. Как можно тише.

Кончиками обоих больших пальцев я открыла шкатулку.

Щелчок.

Совершенно крошечный щелчок, недостаточно громкий, чтобы ты его услышала, Нина, по крайней мере, я на это надеялась. Я широко раскрыла глаза и увидела маленькое странное существо, испещренное чёрными точками, отдаленно напоминавшее божью коровку. Оно было словно на пружине, с шестью шевелящимися лапками. Остальная часть коробки была пуста, совершенно пуста.