Книга Дети Богов и Воинов, страница 136 – Шона Лоулес

Сунув руку в сумку, я нащупала последний флакон со снотворной настойкой, которую сварил для меня Томас. Я уже давно не пользовалась этим зельем. За последний год донимавшая меня столько времени скорбь постепенно исчезала, но этой ночью мои мысли занимали иные чувства: смятение и злость.

Открутив крышку, я вылила отвар в рот. Каждый раз, когда я мигала, у меня перед глазами вставало лицо Броккана. Тьма уже окутывала сознание. Томас хотел, чтобы я бросила племянника здесь. Ни за что. Для меня нет… никого… дороже Броккана…

Гормлат

итрик и его воины отправились в очередной набег, а я скучала от безделья.

По королевским чертогам сновали рабы, в отсутствие Ситрика пытаясь произвести на меня впечатление дотошным отношением к работе. Бесполезное занятие. Мне не было никакого дела до рабов и их мелкого соперничества за лучшие места при дворе. Иногда я дразнила их, намекая на повышение в статусе и новые возможности, но столь простое развлечение не приносило удовольствия. Их восторг и неизбежно следовавшее за ним разочарование казались не менее предсказуемыми, чем восход солнца по утрам и закат по вечерам.

Даже купцам на рынке не удавалось поднять мне настроение. «Джованни прибыл из Венеции, – говорили рабы. – Одо привез новые шелка из Бордо и Парижа, а вчера в порту бросил якорь корабль братьев Харальдссонов из Дании». За последние годы я разговаривала со всеми этими купцами столько раз, что запросто могла разыгрывать беседы в голове. Боги, море, золото и война.

Тем утром, однако, все обстояло иначе.

Как правило, на следующий день после полнолуния Ситрик выслушивал жалобы подданных в королевских чертогах. Как король, он отвечал за правосудие, викинги решали все вопросы именно так. В отличие от ирландских королевских дворов, у нас не было оллавов, зачитывающих и толкующих составляющие закон фениев длинные свитки с правилами и пенями. В Дублине последнее слово оставалось за королем.

Прошлой ночью в небе сияла яркая полная луна, и теперь я занимала место сына во время тинга.

Я восседала на королевском троне в лучших шелках и мехах. Мои пальцы скользили взад-вперед по гладким поручням – по той же самой ложбинке, которой некогда касался пальцами Амлаф. Он утверждал, когда предстоит принять сложное решение, это помогает собраться с мыслями.

Рядом со мной сидела Онгвен, имеющая право на почетное место как жена Ситрика. Сегодня возлюбленная сына помалкивала, теребила браслеты и, казалось, даже не обращала внимания на забитый до отказа тронный зал. Меня раздражало, что сын выбрал в жены именно ее. Пока она родила ему лишь одну дочь, да и та оказалась слишком болезненной. Впрочем, его и это не беспокоило. «Пригляди за ней, – попросил Ситрик перед тем, как отправиться в поход. – Пообещай». Будто она несмышленый ребенок.

— Не желаешь сегодня что-нибудь сказать? – вежливо спросила я, и Онгвен покачала головой. – Вот и славно.

В чертогах яблоку было негде упасть. Мое сердце забилось чуть сильнее. Я не слышала от рабов никаких слухов, но на тинг приходило столько людей, только когда речь шла о серьезной жалобе. Я взмахнула руками, и двери закрылись.

Женщина из первых рядов шагнула вперед.

— Моя королева?

Я подняла на нее взгляд, и в зале воцарилась тишина.