Книга Дети Богов и Воинов, страница 134 – Шона Лоулес

— Передай Томасу, что я с трудом завоевала уважение короля Бриана. Зачем же так быстро терять столь важного соглядатая?

Колмон проследил за моим взглядом:

— Они тебе доверяют?

— Это ты мне скажи, – лукаво ответила я. – Ты же за мной присматриваешь.

— О доверии трудно судить на расстоянии.

Мы с Колмоном посмотрели друг другу в глаза. Выражение его лица казалось виноватым, а на моем наверняка читалось раздражение. Впрочем, я не могла позволить чувствам взять верх. Он просто выполнял поручение Совета – так же, как и я.

— Да, я считаю, что они мне доверяют. Особенно Мурха и Слойне, – наконец ответила я. Беседа превратилась в игру. Он повторит остальным участникам Совета каждое мое слово, и я должна убедить хранителей, готовых пойти наперекор Томасу, оставить меня здесь.

Колмон потер шею:

— Мы все удивились, когда Шенна передал твое послание. Не думаю, что хоть один хранитель рассчитывал на успех.

— Все, кроме Томаса? Ведь иначе он не послал бы меня сюда.

— О нет, Томас удивился больше всех.

Вдали показался дозорный, возвращающийся с моей второй сумкой. Колмон тоже его увидел и перевел взгляд на меня, решая, что делать дальше. Такому сильному мужчине, как он, ничего не стоило бы сгрести меня в охапку и утащить в лес. Никто, кроме дозорного, так и не узнал бы, что я покидала шатер, а с этим бедолагой Колмон мог разделаться, как с новорожденным ягненком.

Я перешла на шепот.

— Если Бриан и Шехналл не подпишут соглашение, а развяжут войну, я вернусь на остров Феннит. Если же договор вступит в силу, я останусь в Киллало и продолжу воспитывать Броккана. Так мы условились с Томасом и Роунат. Я не стану нарушать обещание по его прихоти.

— У него теперь не бывает «прихотей» – только приказы. – В голосе Колмона послышалась горечь. Я подозревала, что двоюродному брату ничуть не больше, чем Роунат, нравится строгость новых законов.

Меч, который Колмон всегда носил с собой, висел в ножнах на его поясе. Я дотронулась до рукояти.

— Тебе непросто дается жизнь без сражений?

Колмон покачал головой:

— Я ненавижу сражаться. А еще больше ненавижу убивать.

— Но ведь ты воитель. Таков твой дар.

— И это я тоже давно ненавижу. Забрать чужую жизнь нелегко, даже если убийство оправдано. Я рад, что мой меч покоится в ножнах, и не желаю обнажать его вновь.

Я поразилась его словам, ведь в крепости я часто наблюдала, как Колмон оттачивал мастерство мечника и казался таким счастливым. Теперь же его переполняла печаль.

— Колмон, ты сразил стольких наших врагов. Отец рассказывал, что фоморы, напавшие на крепость, перебили бы всех нас, если бы не ты и другие воители. Не презирай собственный дар.

— Фоморы были странным племенем, это уж точно, – проворчал Колмон. – Опасный народ, одержимый властью и разрушением. Это у них в крови. Когда мы сталкивались на поле боя, меч оживал в моих руках. Я словно становился сильнее и быстрее, стремясь уничтожить желающих причинить нам вред. Я не жалею о совершенном в тот день, но всякий раз, когда закрываю глаза перед сном, их предсмертные муки не дают мне покоя.

— Прости, Колмон. Я не знала.

Он вскинул голову:

— Будь осторожна, Фоула. Ты не водишь со смертью такого близкого знакомства, как я. Иначе бы тебе хватило ума вернуться в крепость, подальше от всего этого.