Книга Церковь Таможенного Союза, страница 190 – Юлия Зонис

— Надо поискать спуск, – решительно заявил Андрей. – Давайте двинемся вдоль края и посмотрим.

«Господи, дай мне спокойно умереть», – подумал Гудвил и все же, понукаемый Варгасом, встал и взгромоздился на Невзрачного.

Они двигались вдоль края плато долго, два или три дневных перехода, проведенных в молчании. Нигде – ни расселины, ни осыпи, ведущей вниз, ни тропы, ни крутого, но все же проходимого склона. Все та же отвесная стена, все те же рассыпанные внизу гигантские буквы каменного алфавита, из которых – Гудвил был уверен – при должной сноровке легко можно было сложить слово «вечность».

На третий день Варгас заявил, что сделает парашют. Медик уже решил, что утратил способность удивляться, но тут все же отвесил челюсть. Глядя на эсбэшника, извлекающего из рюкзаков мотки веревки и спальники, он покачал головой.

— Вы никогда не сдаетесь, да? Не признаете поражения? Это основное свойство вашей натуры?

Варгас, сидевший на корточках и пытавшийся состегнуть магнитные молнии спальников, криво улыбнулся.

— Вы решили переквалифицироваться в психоаналитика, Том?

Гудвил сел на край обрыва, поболтал ногами и бросил вниз камешек.

— Но это же необычайно интересно. Такая непоколебимая уверенность в себе и полная непрошибаемость встречается только у людей недалеких, – сказал он и запустил вниз второй камень, кирпично-рыжий, как и вся эта унылая местность.

Камень ударился о груду обломков внизу, прокатился немного и затих, слившись с толпой собратьев. С такой высоты это невозможно было разглядеть, но Гудвил видел…

Охряное небо повисло над ними, нанизываясь на пики вершин всего в нескольких милях впереди. Даже ветер затих и, похоже, прислушивался.

— А вас я недалеким никак не назову.

— Спасибо.

— Пожалуйста. И все же вы ведете себя странно. Это у вас с Сердолика? Или раньше?

— Раньше.

Варгас ухитрился пристегнуть друг к другу два спальника, ярко-синих, единственное по-настоящему яркое пятно в этой стране полутонов. Теперь он дырявил их края и протягивал через дырки веревку, делая стропы, а также зачем-то сделал несколько дырок в центре продолговатого полотна. Даже при небогатых познаниях Гудвила в физике и аэродинамике он не сомневался, что эта конструкция не сработает. Слишком небольшая высота, неправильное крепление, недостаточная поверхность, нет разгона… да и умная синткань, предназначенная для того, чтобы сохранять температуру тела, плотно облегать во время сна, защищать от физических повреждений, явно не годилась на парашют. Медик не сомневался, что если Варгас спихнет его с обрыва, то ткань купола просто опутает его, и он камнем рухнет вниз. Зато прямо в саване, что тоже в принципе неплохо, хотя бы не придется соскребать мозги с останцев внизу. Этакий готовый труп в мешке, бери да хорони. Ему живо нарисовалась картина, как Варгас, ругаясь, копает своим черным мечом каменистую почву, пытаясь организовать приятелю достойные похороны. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, он продолжил допрос.

— Раньше, чем поступили в Академию? Раньше первого прорыва? Раньше, чем угодили в тот колодец?

Варгас поднял голову от работы и смерил спутника неопределенным взглядом.

— Я в него не угодил. Меня в него скинули. И мне было пять лет, так что я не помню, что было раньше.