Книга Церковь Таможенного Союза, страница 188 – Юлия Зонис

Тем вечером – я говорю о вечере условно, это было просто время стоянки, – мы опять сидели у синеватого костерка. Таким пламенем горели местные безлистые деревья, деревья, которые, кажется, никогда и не были живыми. Я бы мог поклясться, что они сделаны из горючего камня. Они даже не потрескивали в огне, а сгорали спокойно и ровно. Сидел в общем-то только Варгас, а я лежал. Варгас на сей раз не жарил мясо. Он варил похлебку в походном котелке. Он задался целью все-таки меня накормить и вот варил эту дурацкую похлебку из сушеного мяса и крупы, которые нашлись в узелке, выданном мне на дорогу Кобом. Я так и не понял, почему Андрей заботился обо мне. Проще всего было меня бросить, оседлать Невзрачного и за день домчаться до гор. Я все равно был покойником. Тогда мне это даже казалось ироничным. Ему следовало оставить меня здесь, на ржавой равнине, ведь должен же быть хоть один покойник в мертвом царстве? Но Варгас, как пес зубами, вцепился в свою вновь обретенную человечность и твердо вознамерился вернуть мне долг. Позже мне приходило в голову, что он не из благодарности так старался. Я и спас-то его почти случайно, это не было взвешенным, рациональным решением, я действовал чисто инстинктивно. Да и черт вообще знает, спас ли, может, копье Стража Заката не причинило бы ему ни малейшего вреда. Нет, скорей, ему изо всех сил хотелось думать, что того Варгаса, холодного полубога, способного одним движением обречь на гибель пятьдесят тысяч человек, он оставил в нашей старой вселенной, а этот Варгас – рубаха-парень, милейшая душа… обычный, старый как мир самообман. Хотя я все равно ему благодарен.

Так вот, я валялся на спальнике, положив голову на седло, рядом пасся и пофыркивал Невзрачный, ухитрявшийся в невероятных количествах поглощать местную несъедобную траву, после него оставались целые проплешины. И мы с Варгасом разговорились. Не помню, с чего начался разговор, мне запомнилось только его завершение.

— Если вы были Эрликом, Андрей, то где же усы? – хихикая, спросил я.

Сознание у меня изрядно плыло, и смешили меня в тот момент очень странные вещи.

— Какие усы? – спросил Варгас, отворачиваясь от костра.

Глаза его так и остались этого странного закатного цвета, но это было теперь единственной его странностью.

— Как же? У Эрлика, судя по описанию, длинные курчавые волосы, пышная борода и черные усы, которые он закладывает за уши. И вокруг него свита из драконов…

— Глотателей, – улыбнулся Андрей, помешивая палкой свое варево.

Я видел где-то, что русские так варят уху – опускают в рыбный суп горящую палку для аромата дымка.

— Неважно. Вы так и не показали нам лицо всадника в мыслезаписи Мунташи. Это было ваше лицо или того, усатого и бородатого?

— А это так важно?

— Наверное, важно, если вы это захотели скрыть.

— А если ваше?

Он все-таки ухитрился поставить меня в тупик, и я заморгал. Варгас тихо рассмеялся. Он был очень весел в те дни, как я уже упоминал. Его вопрос навел меня на кое-какие мысли, и я решился спросить:

— Почему вы похожи?

— Мы – это кто? – сощурился он, поднимая голову от дымящего костра и котелка.

— Вы и Иамен. Вы и Эрлик.

— С чего вы взяли, что мы похожи?

— Линда говорила, что вы с тем черным человеком в пустыне были похожи, только он на вид старше. С Эрликом вас постоянно путают…