Книга Я есть Закон! Том 3, страница 95 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Ну ты и дурак, Таранов! Ну какой же ты непроходимый дурак! Девушка! И какая девушка! Сама, считай, прямым текстом тебе говорит: «А давай мы будем вместе сутки напролёт»… А ты ей про работу и Свету заливаешь⁈

— Олег Борисович, вы же, вообще-то, женатый человек, — напомнил я. — Откуда такой интерес к чужим романам?

При упоминании о браке Маньков на секунду замер. Вся его напускная бравада вдруг слетела, лицо осунулось, и он как-то разом погрустнел.

— Женатый, — тихо отозвался он, глядя куда-то сквозь руль. — Да. Но…

Повисла пауза. Маньков молчал. Лицо у него стало усталым и немолодым, и я вдруг подумал, что, похоже, в семейной жизни у Олега Борисовича не всё так гладко, как он обычно рассказывает. Но расспрашивать я не стал. Не моё дело.

Шеф ещё раз вздохнул, а я бросил взгляд в лобовое стекло и увидел, как белый японский кроссовер, фотографии которого мы изучали сегодня днём в офисе, плавно свернул с дороги и, мигнув поворотником, начал заезжать на парковку торгового центра.

— Олег Борисович! — воскликнул я. — Машина Иры!

Маньков мгновенно собрался. Секунду назад сидел расслабленный, грустный, а тут резко выпрямился, подобрался и стал совершенно другим человеком. Время лирики закончилось. Началась работа.

— Вижу, — бросил шеф. — Не дёргайся. Ждём.

Мы сидели и наблюдали. Белый кроссовер проехал мимо нас и остановился в дальнем ряду. Из машины вышла Ирина, следом выскочил Клим в спортивном костюме с большой сумкой. И они пошли к входу.

— Пора, — коротко сказал Маньков.

Мы вышли из «Чайки» и двинулись следом, выдерживая метров тридцать. Вход в ТРЦ был забит народом, вечер пятницы, люди тянулись внутрь потоком. Войдя внутрь, Ирина остановилась, обняла Клима и чмокнула его в щёку. Мальчишка привычным жестом вывернулся, поудобнее перехватил сумку и побежал к эскалатору. Ирина направилась в другую сторону.

Мы тоже вошли.

Внутри торговый центр гудел. Музыка из динамиков, голоса, смех, звон посуды из фудкорта, запах свежей выпечки, кофе, парфюмерии. Народу было полно. Ирина шла, не торопясь, не оглядываясь, и это было нам на руку. Мы с Маньковым разделились. Шеф двигался по левой стороне галереи, я по правой, оба делали вид, что рассматриваем витрины.

В принципе, для двух мужиков в деловых костюмах, один из которых в тёмных очках и с разбитой физиономией, мы вели себя довольно незаметно. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Ирина дошла до дальнего эскалатора, поднялась на нём на второй этаж и, не замедляя шага, свернула в небольшое открытое кафе с видом на стеклянный атриум. Светлое, уютное место, полукруглая стойка, четыре столика. Она села за дальний, у самого бортика с видом вниз, и через минуту подошедший официант поставил перед ней чашку капучино. Похоже, здесь она была постоянной клиенткой, и заказ её знали.

Мы с Маньковым стояли через витрину, делая вид, что изучаем меню ресторана японской кухни напротив.

— Ну что, заходим? — спросил я.

Маньков помолчал, собираясь с мыслями. На его лице появилось выражение профессиональной озабоченности и вместе с тем почти отеческого сочувствия. Он готовился к разговору. В принципе, Маньков умел разговаривать с людьми. Он мог расположить к себе кого угодно, усыпить бдительность, внушить доверие. Проблема была в том, что иногда он перегибал. И начинал не с того конца. А ещё в том, что буквально на днях он с идиотским видом выпрашивал у сына Ирины разжёванную жвачку.