Книга Я есть Закон! Том 3, страница 96 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Пожалуй, пора, — наконец сказал шеф, и мы, обогнув стеклянную перегородку, вошли в кафе.

Мы подошли к столику Ирины. Она подняла голову от чашки и посмотрела на нас без интереса, ожидая, видимо, что мы спросим, свободен ли соседний столик. Маньков же набрал воздуху и, нацепив на лицо маску глубочайшего сочувствия, произнёс:

— Добрый день, Ирина! У нас для вас не очень приятная новость. Она связана с вашим сыном.

Я мысленно отметил, что если бы существовал учебник под названием «Как не надо разговаривать с матерями», эта фраза украсила бы обложку. Крупным шрифтом. В золотой рамке.

Ирина вздрогнула. Чашка в её руке качнулась, кофе выплеснулся через край на блюдце. Она уставилась на Манькова, и я видел, как менялось её лицо. Сначала недоумение, потом узнавание, а потом ужас. Самый настоящий, неподдельный ужас. Она узнала Манькова. Она вспомнила, где видела это лицо. А потом она посмотрела на меня, на мою морду с фингалами под очками и ссадинами, и ужас стал ещё гуще.

— Что с Климом⁈ — выдохнула она, побледнев так резко, что даже губы стали белыми. — Это же… вы… вы у него жвачку тогда выпрашивали⁈

Руки у неё затряслись. Она рванула молнию на сумочке, вытащила телефон и ткнула кнопку быстрого вызова. Палец соскальзывал, она ткнула ещё раз. Приложила аппарат к уху. Прошла секунда. Другая. Третья.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — сообщил ей механический голос из динамика.

Паника накрыла Ирину с головой. Она вскочила, стул за ней опрокинулся и грохнулся на плитку. Чашка поехала по столу.

— Где мой сын⁈ Что вы с ним сделали⁈

Голос её сорвался. Она кричала на весь этаж, и люди за соседними столиками повернулись. Официант замер с подносом. Какая-то пожилая дама за угловым столиком схватилась за телефон.

— Ничего мы с ним не сделали! — я выставил ладони перед собой и попытался вмешаться и погасить этот пожар. — Успокойтесь, с вашим сыном всё хорошо!

— Что вы от меня хотите⁈ — голос Ирины перешёл уже на визг, она отступала от нас, прижимая телефон к груди, и глаза у неё были уже совершенно дикие.

— Поговорить, — Маньков произнёс это примирительно и сделал шаг к ней. — Мы всего лишь хотим поговорить о вашем сыне… есть небольшая проблема…

Это было фатальной ошибкой. Услышав слово «проблема», Ирина в ужасе отшатнулась. Глаза у неё стали совсем безумными. Если бы я мог отмотать последние десять секунд назад и заклеить Манькову рот скотчем, я бы это сделал. Есть проблема. Это надо было додуматься.

Ирина ещё раз нажала кнопку вызова, а когда телефон снова выдал сообщение о недоступности абонента, она просто сорвалась с места. Расталкивая посетителей, она бросилась бежать по галерее торгового центра прямо к катку. Мы рванули за ней, окончательно превращаясь в глазах общественности в двух ненормальных преследователей.

Ирина бежала по галерее торгового центра, расталкивая людей, петляя между парочками и семьями с колясками, и неслась так, что встречные шарахались в стороны. Что характерно, с её точки зрения, она имела на это полное право: два здоровых мужика в костюмах, один с разбитой рожей, подошли к ней в кафе и сказали что-то жуткое про сына. Любая мать побежала бы.

Мы старались не отставать. Маньков бежал впереди, я за ним. Мы огибали витрины, уворачивались от встречных. Со стороны, наверное, это выглядело дичайше: два мужика в деловых костюмах несутся по торговому центру за обезумевшей женщиной. Народ от нас шарахался.