Книга Я есть Закон! Том 3, страница 98 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

Парнишка в одной руке держал наполовину съеденный хот-дог, а в другой стакан колы. На лице у него было выражение спокойного любопытства, с которым обычно смотрят на уличных музыкантов или на аварию через дорогу.

Ирина замерла. Её рыдание оборвалось на полувздохе. Она уставилась на сына, секунду стояла неподвижно, а потом бросилась к нему, чуть не сбив его с ног, и стиснула так, что хот-дог полетел на пол, а кола выплеснулась на её одежду.

— Клим! Господи! — она рыдала, прижимая его к себе. — Ты где был⁈ Что у тебя с телефоном⁈

Пацан стоял в объятиях матери и совершенно не понимал, что происходит. Он перестал жевать и обалдело смотрел на полицейских, охранников, толпу с телефонами и двух помятых мужиков, один из которых всё ещё был распластан по стеклянному бортику катка.

— Он… разрядился, — паренёк полез в карман, достал смартфон и посмотрел на чёрный экран.

— А ты где был⁈ — Ирина схватила его за плечи и трясла.

— Ну, мы же приехали рано, — мальчишка начал оправдываться, растерянно оглядываясь по сторонам, переводя взгляд с матери на полицейских. — Поэтому я заскочил в отдел видеоигр, тут на четвёртом этаже. А у них презентация новой игры, представляешь! Всем давали поиграть бесплатно. Я присел буквально на пять минут… Но время как-то понеслось так, что я вообще ничего не заметил!

Клим виновато шмыгнул носом и добавил:

— Потом спохватился и побежал на тренировку. Успел. Хотел сейчас по-быстрому переодеться и на лёд, а тут… А вы вообще что здесь делаете?

Он снова оглядел полицейских, охранников, Манькова с заломленными руками, меня с прижатой к стеклу щекой и опять свою зарёванную мать. Пацан явно пытался сообразить, в какой момент его жизнь превратилась в цирк.

Охранники, услышав рассказ Клима, переглянулись. Тот, что держал меня, ослабил хватку и медленно отступил на полшага. Тяжеловесы, державшие Манькова, разжали руки и отошли. Один из них попытался стряхнуть что-то невидимое с помятого пиджака Олега Борисовича и пробормотал нечто, что при большом желании можно было расценить как извинение.

Маньков выпрямился, одёрнул пиджак, поправил воротник рубашки и посмотрел на охранника с выражением оскорблённого достоинства. Я отклеился от стекла и потёр щёку. Холодную и, скорее всего, красную. Полицейские, поняв, что спасение ребёнка отменяется, переключились на Ирину. Старший наряда повернулся к ней и спросил:

— Это что за цирк? Вы почему надлежащим образом за ребёнком не следите? Да ещё и на добропорядочных посетителей торгового центра клевещете! Вы в курсе, что это ложный вызов?

Ирина стояла, обнимая Клима, Адреналин схлынул, и у неё не было сил даже ответить. Но тут вмешался Маньков. Моментально. Секунду назад он был жертвой произвола, а тут вдруг включил своё фирменное обаяние и шагнул к полицейским.

— Парни, всё в порядке, — голос у шефа стал мягким, дружелюбным, располагающим. — Это было простое недопонимание… Перенервничала мать, с кем не бывает.

Он так это произнёс, что я на секунду забыл, что три минуты назад Ирина натравила на нас и охрану, и полицию, и назвала маньяками.

— За такое «недопонимание» можно и в отдел поехать для составления протокола, — заявил старший полицейский и выразительно похлопал ладонью по рации на поясе.

Ирина побледнела ещё сильнее и замотала головой.