Книга Я есть Закон! Том 3, страница 92 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— И финальный аккорд, — Кира выудила из кейса лист обычной писчей бумаги и подошла к вентиляционному отверстию под потолком.

Решётка была пластиковая, дешёвая, прикрученная одним саморезом. Кира поставила у стены кейс и обратилась ко мне:

— Илья, встань на него и приложи бумагу к вентиляционному отверстию.

— А он не развалится? — спросил я, покосившись на кейс.

— Он троих, как ты, выдержит.

Насчёт троих я бы мог поспорить, но не стал. Взобрался на кейс и приложила лист к решётке.

— Отпусти! — велела Кира.

Я отпустил. По законам физики бумагу должно было присосать к отверстию тягой. Должно было. Вместо этого лист выгнулся дугой наружу, отлетел от решётки и спланировал на пол.

— Нарушение четвёртое. Обратная тяга, — Кира говорила так, будто читала по учебнику. — Вентиляционный короб либо забит строительным мусором, либо неправильно спроектирован. В вашу квартиру поступает воздух из других помещений. Как только дом заселится, вы будете знать, что жарят на ужин соседи снизу, и наслаждаться ароматами чужих туалетов. Квартира непригодна для проживания по санитарным нормам.

Я поднял с пола опавший лист бумаги и положил на подоконник. Четыре нарушения за двадцать минут осмотра. Геометрия, окна, канализация, вентиляция. Каждое, по большому счёту, достаточное, чтобы признать объект непригодным для эксплуатации. А все четыре вместе делали картину убойной. Для суда, для прессы, для жилинспекции. Я повернулся к Семёновичу и перевёл всё услышанное в строгую юридическую плоскость:

— Резюмирую. Думаю, нам больше искать недостатки не надо. Налицо четыре существенных недостатка товара, препятствующих его эксплуатации по прямому назначению. Вы имеете полное право отказаться от подписания акта приёма-передачи. И заодно заключение Киры послужит основанием для того, чтобы вообще отказаться от переезда всего нашего дома. Спасибо, мы проделали большую работу!

Семёнович молча развёл руками. Марина стояла у окна и выглядела ошарашенной. А Света всё ещё снимала, водя телефоном по стенам, полу, потолку, ловя каждую трещину, каждый потёк, каждый криво забитый дюбель.

— Дайте мне несколько минут, я ещё кое-что проверю в подъезде. И потом у вас будет непробиваемая бумага о том, что тут жить нельзя, — сказала Кира.

Ей, видимо, было мало четырёх нарушений. Она хотела дать мне материала с запасом, чтобы у застройщика не осталось ни одного шанса отбиться.

— А я ещё поснимаю. И потом ролики в сеть выложу, — Свету тоже было не остановить. — Мы этим застройщикам покажем!

— Снимай, — согласился я. — Но выкладывать будешь только с моего аккаунта. Если какой-то ответный удар от девелоперов будет, он должен зацепить только меня. А я отобьюсь.

Света кивнула и продолжила съёмку, Кира подхватила кейс и вышла в подъезд, а Семёнович с Мариной решили осмотреть оставшиеся комнаты. Я же подошёл к грязному окну и посмотрел на соседний корпус. Такой же, как наш — условно построенный, бетонную коробку с кривыми стенами и обратной тягой в вентиляции.

Но ничего, мы этот вопрос решим. Материал есть, закон на нашей стороне, а значит, никто в этот дом не переедет.

Мы спустились на первый этаж: я, Кира и Света на лифте, Марина с Семёновичем опять пешком. Вышли на улицу. Кира объявила всем, что постарается оформить документы по экспертизе как можно быстрее, после чего обратилась ко мне: