Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 170 – Юй Сы

— Вторая госпожа даже сама прибыла в Хэфэй, когда услышала, что молодой господин будет участвовать, – продолжал скрипеть дедушка Мо.

Его слова начали понемногу действовать: плечи А-Цю опустились, походка стала расслабленнее. Дедушке Мо незачем лгать ему… Если матушка сделала столь редкое исключение и специально приехала из клана ради него… В этот момент бедный Дракончик снова вздрогнул: ну, она могла приехать, чтобы как следует отхлестать его кнутом за все, что он натворил.

Хоу Пэн наклонился к его уху.

— Шиди Чэнь, твоя матушка такая грозная, – вполне серьезно сказал он.

— Она… да, она очень строгая, – напрягся Чэнь Цзяолун и тихо произнес, чтобы не слышал дедушка Мо: – После банкета уходите без меня. Вероятно, матушка будет меня свежевать, снимая всю чешую.

— А ты точно выживешь? – В глазах Мин Даня мелькнула неподдельная тревога.

— Да, разумеется, у меня толстая кожа! – А-Цю тряхнул головой. – Матушка уже столько раз меня наказывала, что я давно привык! Однажды я три дня простоял на коленях в храме предков!

Мин Дань с сомнением уставился на него: «Вот уж действительно: Елан считал себя великим…^[125] Если ты знаешь, что твоя матушка такая строгая, почему бы не вести себя приличнее?»

Однако и Хоу Пэн, и Мин Дань с интересом слушали рассказы Чэнь Цзяолуна про его проказы в детстве: как он гонял духовных зверей, еще не умеющих превращаться в людей; как случайно поджег кухни и был собственноручно высечен матушкой, славившейся в клане своей тяжелой рукой; как тренировался в равновесии, прыгая по скалам, как матушка гоняла его по двору с кнутом за то, что он порвал несколько драгоценных рукописей. Чэнь Цзяолун не замечал, что чем больше он говорил, тем отчетливее в глазах его приятелей появлялись смешанные эмоции – зависть и тоска. Мин Дань никогда не знал своих родных, а Хоу Пэн лучше бы и не знал их вовсе. Они не познали материнской любви, и даже давящая, тяжелая забота матушки А-Цю казалась им прекрасной.

По мере продвижения по гигантскому поместью они все больше понимали, что Вторая госпожа Чэнь, вероятно, была не такой, как говорили о ней слухи. В детстве А-Цю был тем еще сорванцом, но Вторая госпожа и впрямь очень сильно его любила и хотела выправить характер сына. Когда Чэнь Цзяолун рассказал, как случайно перевернул лампады в храме предков и едва не потушил огни души членов клана, за что Чэнь Сяньюй чуть не изгнала нерадивого сына с горы Дракона, Мин Дань и Хоу Пэн одновременно тяжело вздохнули и подумали, что, в целом, госпожу Чэнь можно понять.

Так они прошли через еще один двор и оказались в небольшой роще. В центре была деревянная площадка, где накрыли столы и сидело множество людей: члены клана Дракона, ученики, гости. В центре на возвышении они увидели Чэнь Канлуна, который переговаривался с Цин Юйдунем, сидевшим по левую руку от него. Справа находился столик Второй госпожи Чэнь, которая, стоило им подойти, тут же опустила тяжелый взгляд на сына. Затем она кивнула дедушке Мо и отвернулась, а старик повел юношей мимо столов. Хоу Пэн и Мин Дань с интересом разглядывали гостей: они узнали Сы Сяоцин и ее дочь, сидевших ближе к хозяевам поместья: глава клана Змеи, как обычно, выглядела собранной, спокойной и мрачной. Она о чем-то говорила с мужчиной, сидевшим рядом с ней.