Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 149 – Татьяна Милях

Девушка в ответ улыбалась, умалчивая, что чуть ли не с пелёнок развлекалась тем, что рассматривала драгоценности, изготовленные рукой отца.

Хотя за филигранную работу и молчание пришлось отдать ювелиру добрую треть мелких осколков, но результат превзошёл все ожидания. Когда Дарёна впервые надела колье и серьги, Стеша невольно ахнула и от восторга даже выронила гребень. Алмазы не просто сверкали, они дрожали холодным, чистым огнём на коже, превращая вдову Лещинскую в ослепительное видение. Теперь она имела возможность щеголять в украшениях достойных княжеского рода, не вызывая ни у кого ни малейшего сомнения в собственном благородном происхождении.

Правда, безутешная вдова, помня о приличиях, не торопилась отплясывать на балах, зато не отказывалась попытать удачу за карточным столом. Но Дарёна всегда знала меру и, прежде чем азарт начинал туманить взоры её противников, покидала гостеприимный дом с ощутимым выигрышем. Никто и не догадывался, что утончённому великолепию нарядов графиня обязана не доходам с далёкого поместья, а холодному расчёту и цепкой памяти.

Следуя обещанию, данному Арсеньеву, Дарёна не мухлевала... Ну, разве что самую малость, когда госпожа Удача сама шла в руки, а соперником оказывался спесивый щегол, родившийся с золотой ложкой во рту. Наказывать таких заносчивых баловней судьбы для неё было одно удовольствие.

Только походы графини по гостям пока результатов не приносили. Выведать что-либо по-настоящему важное для Арсеньева ей не удавалось, но Дарья прилежно собирала крохи светской чепухи, зная: со временем из них сложится целая картина.

За шелестом карт она слышала, как почтенные отцы семейств жаловались на задержки выплат по поставкам сукна для полков, намекая, что казна пуста, а чиновники в Петербурге «кормятся» слишком жадно, тут же сетовали на недород овса и плохой урожай, и эти серьёзные разговоры быстро переходили на бурное обсуждение очередных похождений князя N с хорошенькой актёркой из Петровского театра. Москва жила слухами, и Дарёна прилежно собирала всю эту светскую чепуху.

На следующий день в гостиную графини Лещинской заглянул статский советник Арсеньев.

— Ну, каковы на этот раз успехи нашей «червонной дамы»? — спросил он, пробуя горячий настой, поданный предусмотрительной Стешей.

— Успехи в кошельке, Егор Захарович, а в деле... — она устало вздохнула, — пока лишь туман. Слушаю, запоминаю, а зацепиться не за что. Граф Строганов сокрушался, что в его подмосковном поместье овцы дохнут, а князь Голицын проиграл в вист годовое жалованье своих егерей. Всё одни и те же лица, одни и те же мелкие грешки.

— Не торопись, Дарья Михайловна. Москва не провинциальный Шклов, где всё на виду. Здесь тайны скрывают искусно.

— Вчера у Белосельских шептались, будто старый князь Мещерский заложил имение под фиктивные векселя, и теперь его долги выкупает некий делец... — Дарья прищурилась, припоминая услышанное. — Говорили и о странных «заморских» товарах, что прибывают в Москву без досмотра в каретах весьма влиятельных особ.

— А вот это уже интересней, — Арсеньев встрепенулся, и в его глазах блеснул хищный огонёк. — Продолжай, девочка моя. Улыбайся, проигрывай по мелочи и слушай.

И Дарёна слушала.

В салонах также обсуждалось Шкловское дело. О нём судачили с упоением, смакуя каждую пикантную деталь, и никто из вельможных гостей не подозревал, какую роковую роль в падении фальшивомонетчиков сыграла «юная вдова» Лещинская.