Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 148 – Татьяна Милях

Не прошло и месяца, как в апартаменты на набережной потянулись лакеи в богатых ливреях, оставляя ворох приглашений и карточек.

— Опять с дюжину принесли, — сообщила Дарёна, взглянув на вошедшего в гостиную Арсеньева.

Стефания с безупречной осанкой внесла поднос с плотными, тиснёными золотом визитками и, поставив его на малый столик, бесшумно присела у окна, где занялась шитьём, создавая необходимую для приличия видимость присутствия третьего лица.

Перебирая карточки, Арсеньев давал наставления: кому, согласно этикету, стоит передать ответную визитку через лакея, к кому следует наведаться лично, особенно если это были супруга важного господина или его матушка, а кого можно и вовсе проигнорировать, дабы набить цену.

Свои же частые визиты в дом графини Егор Захарович объяснял любопытствующим просто:

— Вы же знаете, бедный Станислав Лещинский ещё с юности был моим верным сослуживцем. Позже пути наши разошлись, но мы до последнего дня поддерживали дружбу, а перед кончиной он умолял меня позаботиться о своей юной супруге. Как я мог отказать памяти товарища?

Однако злые языки не унимались, приписывая Арсеньеву куда более меркантильные мотивы:

— Вдовушка-то наша, поговаривают, сказочно богата, — шептались в кулуарах Дворянского собрания. — Вот старый лис Арсеньев и метит пристроить к её капиталам своего воспитанника Крашевского. Ищет Фёдору Сергеевичу тёплое местечко под крылышком у графини!

Посещая званые вечера, Дарёна неизменно поражала общество безупречным воспитанием и тонкостью манер, так что вскоре графиня Лещинская стала желанной гостьей в лучших домах Москвы. В отличие от бесправной девицы на выданье, вдова пользовалась завидной свободой «feme sole»: статусом женщины, вольной в своих поступках, и ей не требовался надзор шаперонов или опека родственников для каждого выхода в свет. Дарья Михайловна могла явиться на приём в одиночестве, зная, что по правилам хорошего тона хозяин дома непременно выделит ей достойного кавалера для сопровождения к столу. В такие минуты Дарёна в полной мере ощущала все преимущества своего печального, но столь удобного «вдовства».

Из осколков индийского алмаза она решила заказать гарнитур, достойный самой императрицы. Ювелира Дарёна выбрала не по советам знакомых, а по собственной памяти: отец когда-то называл старика Густава Бруно единственным, кто понимает «душу камня» почти так же хорошо, как он сам, и именно к нему она и направилась.

Ювелир долго разглядывал осколки через лупу и, не в силах скрыть волнения, проговорил:

— Невероятно... — поворачивая грани к свету, он не мог оторвать взгляда от камня. — Такой чистоты «вода» встречается раз в столетие. Вы понимаете, графиня, что из этого нельзя делать простое колье? Камень сам диктует форму.

— Я понимаю, господин Бруно, и доверяю вашему мастерству, — ответила Дарёна и сама набросала эскиз, вспоминая рисунки отца. — Вот, тончайшая золотая нить, почти невидимая, должна лишь поддерживать алмазы, заставляя их «парить» в воздухе, — говорила она, передавая мастеру лист.

Кроме того, девушка настояла на старинной огранке «розой» для мелких осколков, чтобы они подчеркивали сияние главного камня.

— Вы разбираетесь в камнях лучше многих мастеров, мадам, — отметил Бруно, соглашаясь с её предложением. — Ваше чутьё... Оно просто невероятное!