Книга Любовь, которую ты примешь, страница 63 – Рина Сивая

Я сглотнула. – Я… не знала, что ты умеешь готовить. Он пожал одним плечом, взгляд его стал насмешливым. – Выживание – базовый инстинкт. А питаться в ресторанах каждый день – дорого и неэффективно. К тому же, когда я задерживаюсь на работе, половина моих любых заведений уже закрыты. Так что я привык обеспечивать себя всем необходимым сам. Он обвел взглядом кухню, свой импровизированный штаб. – Включая еду. И включая тебя, – пронеслось у меня в голове. Он и меня встроил в свою систему. В свое жизнеобеспечение. – Так я… это тоже часть твоего плана? – рискнула я спросить, указывая подбородком на сковороду. – Решил обеспечить себя ужином и компанией? Арнау медленно прошелся вокруг стойки, приближаясь ко мне. Его запах– дорогой парфюм, смешанный теперь с ароматом чеснока и трав – ударил в голову. Он остановился вплотную, его бедра почти касались моих коленей. – Заметь, крайне приятной компанией, – произнес он тихо, положив ладони на стойку по обе стороны от меня, замыкая меня в пространстве между своими руками. – И я рад, что ты здесь. Он наклонился и прижался губами к моему лбу. Так же, как тогда в кабинете. Только сейчас в этом жесте не было насмешки. Была жаркая, безмолвная клятва. – А теперь иди мой руки, – приказал он, отступая и возвращаясь к плите. – Ужин будет готов через семь минут. Вторая дверь слева. Последние слова он произнес, уже отвернувшись, будто между делом. Я же покорно соскользнула со стула и последовала в указанном направлении. В ванной – большой, просторной ванной с душевой и широкой раковиной – я долго стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Сегодня я не соблазняла и не провоцировала – на мне были узкие джинсы и облегающий свитер с круглым, весьма скромным вырезом. Но глаза…! Они так и кричали все вокруг: «Посмотрите, влюбленная дура!» Я влюблялась в Арнау Серра. Кажется, это было неизбежно, хотя изначально в мои планы не входило. Это он должен был влюбиться в меня, а не я. Теперь же я больше не чувствовала себя уверенной женщиной, завоевывающей желаемое. Я сама себе казалась маленькой девочкой, наивной, глупой и беззащитной перед этим неожиданным, бытовым чудом. Он готовил для меня. Арнау Серра, для которого каждая минута была расписана и оценена в денежном эквиваленте, тратил свое время на то, чтобы стоять у плиты. Ради меня. Я умылась, стараясь холодной водой сбить жар с щек. Руки дрожали. Я боялась выйти обратно. Боялась, что этот хрупкий миг рассыплется, как только я переступлю порог ванной, и он снова наденет маску циника. Но когда я вернулась, все было так же. Серра расставлял на барной стойке две тарелки. Стейк с розмарином, спаржа, какое-то воздушное пюре. Все выглядело так, будто сошло со страниц кулинарного журнала. – Садись, – сказал он, не глядя на меня, и откупорил бутылку красного вина. – Пока не остыло. Я подошла и снова уселась на стул. Арнау налил вино в два бокала, один поставил передо мной. Движения его были спокойными, уверенными. В его мире сейчас царил порядок. В моем – хаос. – Спасибо, – прошептала я, беря вилку. – Выглядит потрясающе. – Должно быть вкусно, – поправил он, наконец подняв на меня взгляд.

Он изучал мое лицо, и я почувствовала, как под этим взглядом краснею. – Я не делаю ничего просто для вида. Только ради результата. Я отломила кусочек стейка. Он таял во рту. Это был лучший ужин в моей жизни. И самый страшный. – Ты часто это делаешь? – спросила я, чтобы разрядить тишину, давящую на уши. – Готовлю? Когда есть время. И когда того стоит ситуация, – он отпил вина, его взгляд скользнул по моим губам, и я поняла, что ситуация – это я. Эта мысль ударила в голову, как крепкий алкоголь. Мы ели молча. Не то чтобы было неловко. Скорее, это была насыщенная, плотная тишина, полная невысказанного. Звуки ножей и вилок, тихое потрескивание электрического камина в гостиной, – все это было громче любой музыки. Арнау наблюдал за мной. Я чувствовала его взгляд на себе, как физическое прикосновение. Он видел слишком много. Видел, как я пытаюсь совладать с собой, как мои пальцы сжимают ножку бокала, как я избегаю смотреть ему прямо в глаза, боясь, что он прочтет в них все. Я… не готова ему признаваться в том, что моя игра зашла слишком далеко. Для меня самой, в первую очередь. – Успокойся, Мария, – его голос прозвучал тихо, но властно. – Я не укушу. По крайней мере, не за ужином. Я подняла на него взгляд и увидела в его глазах не насмешку, а что-то другое. Понимание? Усталую нежность? Того самого человека, которого он так тщательно прятал. – Просто… я не ожидала, – призналась я, отставляя тарелку. Я не могла больше есть. Нервы сжимали желудок в тугой узел. – Все это. Тебя. Такого. Он откинулся на спинку стула, вращая бокал в пальцах. – А какой ты меня ожидала увидеть? – Не знаю. Может, с папками дел за этим столом. Или с ноутбуком. Но не… – я обвела рукой кухню, – не этого. – «Этого» человека тоже не существует, – сказал он резко, и на миг в его глазах мелькнула знакомая сталь. – Это не какая-то другая версия меня. Это все тот же циничный адвокат, который просто… – Арнау запнулся, подбирая слова, – ценит эффективность. А иметь партнера, который дрожит как осиновый лист за ужином, неэффективно. Мешает пищеварению. Он снова надел маску. Отступил назад, в привычную крепость сарказма. И это было почти больно. – Я не дрожу, – солгала я, вставая и начиная собирать тарелки. Мне нужно было чем-то занять руки. Чем-то отвлечь себя от желания дотянуться до него и стряхнуть эту маску. – И я не мешаю пищеварению. Серра молча наблюдал, как я относила тарелки к раковине. Когда я повернулась, он стоял прямо передо мной. Близко. Так близко, что я снова почувствовала его запах. – Врешь, – тихо произнес он. – Ты дрожишь. Изнутри. Я это вижу. Я это чувствую. Его рука поднялась, и большой палец провел по моей щеке. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу пробежали мурашки. – И знаешь что? – его голос стал низким, почти интимным. – Мне это нравится. Эта твоя уязвимость. Потому что она настоящая. Как и этот ужин. Как и тот факт, что ты сейчас в моем доме. Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не страстный поцелуй, не захват. Это было медленное, исследующее прикосновение. Печать. Подтверждение. Когда он отстранился, в его глазах было что-то новое. Не торжество победителя. Не расчет стратега.