Книга Медь и мёд, страница 50 – Яна Лехчина

«Трусливая девка, – одёрнула себя Ольжана. – Ты видела Сущность всего один раз, и вся трясёшься как осиновый лист. Тебя возят по господарствам – может, ты никогда больше и не встретишь эту тварь. Тем, кто попадается Сущности на пути, везёт меньше».

Где оно сейчас, чудовище? Спит ли оно при свете дня? Всегда ли бросается на случайных встречных? Есть ли у него слабое место?

Кто его, в конце концов, создал?

Ольжана закрыла глаза. Нужно спать, а не думать.

Скрипели колёса. Тихонько позвякивала посуда. Покачивался башильерский мечик, неплотно прибитый к стене – к счастью, противоположной. Но Ольжана всё равно настороженно разглядывала его до тех пор, пока не провалилась в сон.

Проснулась она от звука чужих голосов.

Кибитка стояла на месте, дождь по-прежнему накрапывал по крыше. Ольжана резко села и подтянула к груди косынку, сползшую с волос.

Полог распахнули, и в глаза ударил свет.

— Тю-ю, монах, что это ты тут прячешь? – В кибитку заглянул мужчина. – Надо же, какое сокровище. Поделишься?

Ольжана обмерла и смяла косынку в руке.

— Вы не можете её трогать. – Голос Лале. – Я везу эту женщину…

Мужчина – крепкий, бритоголовый – похабно усмехнулся.

— А разве тебе можно возить женщин, монах? – Он подмигнул Ольжане. – Скучно тебе с ним, красавица? Ну ничего, с нами развеешься.

За его спиной захохотали.

Глаза Ольжаны привыкли к свету. Она увидела, что незнакомцев было трое – все на конях, но спешился только бритоголовый. Второй мужчина – темноволосый и коренастый. Третий – худой, с лицом в оспинах.

Лале стоял рядом с кибиткой. Угрюмый и настороженный, он сжимал ладанку на груди.

Ольжана медленно выдохнула. У всех троих на поясах висели мечи. Глупо надеяться, что они не умеют с ними обращаться.

— Ну, давай. – Бритоголовый поманил её пальцем. – Иди сюда.

Ольжана не шелохнулась.

С одним крепким мужчиной она ещё худо-бедно бы справилась, но с тремя? Нет, на такое у неё не хватит сил. Первым порывом было перекинуться через косынку, пока не выволокли, – но что делать Лале? Она улетит, а что сотворят с ним?

Да и улетит ли? Опытный воин поймает её даже в птичьем теле.

— Вы не можете её тронуть, – сказал Лале.

Темноволосый присвистнул:

— Да что ты?

Бритоголовый выпрямился в полный рост, заулыбался.

— Мы – люди Рехора, господаря мазарьского. Слыхал о таком? Мы следим, чтобы на наших границах всё было мирно и по закону. По какому же закону монахи могут прятать от нас девок в кибитке?

Ах вот оно что, поняла Ольжана, накручивая косынку на запястье. Судя по оружию и коням – псы господаря, но одежда поношенная, многократно перечиненная. Значит, люди маленькие. Не хватает хлеба с господаревых рук – бесчинствуют как могут.

Лале спокойно смотрел на бритоголового, но пальцы, сжатые на ладанке, выдавали его тревогу.

— Раз прикрываетесь именем господаря, подумайте, как ему аукнутся ваши дела. – Лале чуть скривился. – Я башильер. Нужно ли вашему господарю ссориться с моим орденом?

— Ай-яй, где же твои братья, монах? – Бритоголовый огляделся. – Кажется, ты один. А может, золотишко твоего ордена осело и в твоих кошелях, а?

Темноволосый засмеялся, похлопал коня по шее.

— Развелось тут вас, иофатских выродков. Наш господарь будет рад, если вас поубавится.

Ольжана опустила руки на скамью. Если и колдовать, то без лишних движений – чтобы не признали в ней ведьму. Иначе единственное, что она себе наколдует, – петля на первом же суку. Но что она может сделать незаметно, чтобы спастись самой и не подставить Лале?