Книга Медь и мёд, страница 48 – Яна Лехчина

— Юрген. – Лале тонко улыбнулся. – Необычное имя.

— Это из льёттской песни про конунга, которого младенцем оставили у побережья. Песня очень красива, вы её знаете? Конунга нашла и воспитала простая семья, а потом он вырос и стал героем. Но с именем Юргена вообще смешно вышло. – Ольжана улыбнулась. – Его подкинули в лес Йовара, а Йовар – это огромный суровый колдун. Не думаю, что он знал, как обращаться с новорождёнными. Тогдашние ученики, видно, были ему под стать – кроме Ратмилы, которая сбежала в Дикий двор от мужа-насильника. Только благодаря ей Юрген и пережил свой первый год.

Ольжана прижала руку к груди.

— Честное слово, обожаю эту историю. Ратмила несколько раз пыталась дать Юргену имя, но ни одно не приживалось, и все – все, понимаете? – целый год называли его просто Ребёнок. Пока во двор Йовара не пришёл новый ученик, Чеслав. Он узнал о том, как Юрген туда попал, вспомнил героя северной песни, и остальным наконец-то понравилось.

Ольжана пододвинулась, чтобы Лале лучше видел её краем глаза.

— Чеслав, конечно, был немного того. – Она пошевелила пальцами у виска. – Якшался с тем, чем не стоило, поднимал умертвий на погосте… В общем, закончил плохо, но, если бы не он, Юргена бы до сих пор звали Ребёнком. А в двадцать лет как-то не то, согласитесь. Так что теперь он у нас как льёттский конунг, вернувший себе престол отца.

Лале смотрел на мерно цокающую лошадку. Сказал отвлечённо:

— Такому имени сложно соответствовать.

Ольжана растроганно улыбнулась.

— Он очень хороший человек. Добрый, чуткий и бескорыстный. Благодаря ему и Бойе моя жизнь у Йовара не была такой невыносимой.

Лет в семнадцать Ольжана чуть не влюбилась в Юргена, но вовремя решила, что уж лучше ему быть её названым младшим братом – так всем будет спокойнее. А роль несчастно влюблённой оставила Чарне.

Ольжана ещё немного поговорила с Лале. Тем временем небо нахмурилось – тучи сделали его низким и вихрастым, лилово-серым.

— Ну вот. – Ольжана указала наверх. – Снова.

— Хоть бы не ливень, – согласился Лале.

Закрапал мелкий дождь – Ольжана понадеялась, что он не разойдётся. Она прижалась плечом к стенке кибитки и принялась смотреть на дорогу. Холмов здесь не было, лишь поля и лесочки за ними. Повсюду – шелестящие травы, колючие кустарники и солнечные головы одуванчиков. Однообразная картина, ровный шаг лошадки и убаюкивающий скрип колёс…

Ольжану начало клонить в сон.

— Как же ваш отец задолжал колдуну ребёнка, госпожа Ольжана?

Она потёрла глаза. Лале спать было нельзя – значит, нужно поразвлекать его беседами.

— Как обычно. Сделал то, чего не следовало. – Она подавила зевок. – Однажды он со своими рабочими возвращался домой из Боровича. Ясека – братца – взял с собой, чтобы показать городскому лекарю. За несколько дней до этого на коже Ясека появилась странная сыпь, и никто в нашей деревне не знал, что с этим делать. – Ольжана усмехнулась. – Поговаривали, что это было проклятие.

— А это было именно оно, не так ли?

— Может, да, а может, и нет. – Ольжана пожала плечами. – Кто теперь скажет? Но в этой истории все случайности оказались Йовару на руку. Представьте.

Она сделала широкий жест.

— Вы едете по дороге, совсем как эта. Правда, лес рядом куда внушительнее, не такой плешивый. Идёт дождь – настоящая осенняя гроза. Смеркается.