Книга Адмирал Империи – 60, страница 50 – Дмитрий Коровников

Псевдо-Щецин проскользнул между ними — не продрался, а именно скользнул, словно исполнил какой-то танец, балет смерти, где каждое движение было отточено до совершенства. Параллельно его локоть врезался в горло одного охранника — точно в незащищённую полоску между шлемом и нагрудником, туда, а нога в то же мгновение ударила второго в колено с внешней стороны. Сустав экзоскелета выгнулся в обратную сторону с хрустом ломающегося сочленения, и крик боли разорвал утреннюю тишину, отражаясь от бетонных стен невероятным эхом.

Пятый успел выхватить парализатор — табельное оружие, способное вырубить человека на несколько часов электрическим разрядом, а на максималках и робота. Его палец уже лёг на спуск и начал давить, уже почти выстрелил, когда рука боевого андроида сомкнулась на его запястье. Бронированная перчатка «Ратника» — та самая перчатка, которая могла выдержать давление в несколько тонн, смялась с визгом рвущегося металла, как бумажный стаканчик в руке. Кости под ней хрустнули, и оружие выпало из разжавшихся пальцев, зазвенев по бетону. Вторая рука псевдо-Щецина ударила в горло — точно и безжалостно, туда, где не было меньше всего брони, где человек оставался человеком, со всей своей хрупкостью и уязвимостью.

Шестой — старший охраны, тот самый офицер, что пожимал плечами минуту назад, не понимая происходящего — замер на месте. Его ноги приросли к бетону, словно налившись свинцом. Он видел, что произошло с его людьми. Видел, как пятеро его лучших бойцов, его друзей и товарищей, были самым жестким образом обезврежены буквально за считанные секунды. Видел и понимал с леденящей ясностью, что следующим будет он.

Псевдо-Щецин повернулся к нему. Их взгляды встретились — глаза охранника, полные ужаса, расширенные до предела, и тёмные стёкла очков, за которыми не было ничего. Ни жалости. Ни злости. Ни интереса. Ничего человеческого — только холодный расчёт машины, выполняющей программу. Офицер машинально опустил парализатор.

— Благоразумно, — произнёс робот всё тем же ровным голосом. Словно комментировал шахматный ход.

И все равно ударил.

Старший охраны отлетел к аэроджипу и врезался в него с глухим стуком — звуком, похожим на удар молотка по мясу. После чего сполз на землю, не подавая признаков сознания. Удар был таким сильным, что по бронированному стеку двери машины, там, где о него ударился шлем, расползлась словно паутина сеть трещин.

Всё это заняло не больше десяти — пятнадцати секунд. Время, за которое можно налить чашку кофе или ответить на сообщение. Время, за которое шестеро охранников в экзоскелетах спецназа перестали существовать как боевая единица.

Они беспомощно лежали на бетоне — кто-то стонал, кто-то пытался подняться на дрожащих, не слущающихся руках — манипуляторах, кто-то и вовсе не двигался. Псевдо-Щецин стоял посреди этого побоища, и на его тёмном пальто не было ни единой складки и ни единого следа борьбы. Так сказать, ни пылинки, ну и соответственно, ни капли крови. Словно он не дрался, а просто прошёл мимо, а люди упали сами — сражённые невидимой силой.

Веришвили почувствовал, как его желудок скручивается в тугой узел. Полковник инстинктивно попятился назад, пытаясь оказаться подальше от этого монстра в человеческом обличье. Ватная нога за что-то зацепилась, и бедолага чуть не упал, ухватившись за дверь аэрокара, чтобы удержать равновесие.