Книга Адмирал Империи – 59, страница 45 – Дмитрий Коровников

— Человек может быть подкуплен, — продолжил барон, и его голос звучал как приговор. — Может быть запуган. Может действовать под влиянием идеологии, личных обид, родственных связей. Он может устать, отвлечься, ошибиться в критический момент. Робот — не может. У робота нет семьи, которую можно взять в заложники. Нет счёта в банке, на который можно перевести деньги. Нет убеждений, которые можно поколебать красивыми словами о справедливости и свободе. Робот выполняет программу. Точно, неукоснительно, без колебаний и сомнений.

— Звучит как рекламный буклет, — хмыкнул кто-то из министров.

— Звучит как здравый смысл, — парировал фон Щецин. — Позвольте напомнить присутствующим: за последнее время Империя потеряла двух правителей. Император Константин Александрович погиб от руки гвардейского офицера Демида Зубова — человека, который прошёл все проверки, пользовался абсолютным доверием, был допущен в святая святых императорского дворца. Затем, диктатор Иван Фёдорович Самсонов — от руки того же Зубова, который снова оказался достаточно близко, чтобы нанести смертельный удар. Оба раза убийца был живым человеком. Оба раза охрана, состоявшая из живых людей, не смогла предотвратить покушение.

Тишина стала давящей, почти физически ощутимой. Каждый из присутствующих думал об одном и том же: если Зубов смог добраться до императора и диктатора — двух самых охраняемых людей в Российской Империи — кто гарантирует, что следующей жертвой не станет кто-то из них?

Птолемей Граус думал о том же самом, но вслух произнёс другое:

— Ваши аргументы имеют смысл. Но… — он покосился на четырёх гвардейцев-«преображенцев», стоявших в углах зала, и на офицера, замершего за его собственным креслом. Капитан Волохов — высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью и холодными глазами профессионального убийцы. Человек, которому последнее время Птолемей доверял свою жизнь. Насколько вообще можно доверять кому-то в этом мире. — Мои телохранители — элита императорской гвардии. Лучшие из лучших. Они прошли отбор, который не каждый выдержит даже физически. И они преданы мне.

— При всем уважении, господин первый министр, — произнёс фон Щецин, и в его голосе впервые мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее эмоцию — не сочувствие, скорее снисходительность учителя к непонятливому ученику, — преданность Демида Зубова императору Константину тоже не подвергалась сомнению. До того момента, как он выстрелил своему господину в голову.

Удар был точным. Воспоминание о гибели Константина Александровича до сих пор вызывало сложные чувства — смесь ужаса перед случившимся и чего-то, что Птолемей предпочитал не анализировать слишком глубоко. Смерть императора расчистила ему путь к власти. Это был факт. Неприятный, неудобный, но факт.

Но если судьба расчистила путь однажды, что мешало ей расчистить его снова? Для кого-то другого?

— Кроме того, — добавил барон, — роботы значительно превосходят людей в боевых характеристиках. Быстрее, сильнее, точнее. Они не знают усталости, не испытывают страха, не колеблются перед необходимостью убить. В ситуации реальной угрозы они обеспечат защиту, с которой живые охранники просто не смогут сравниться.

— Это преувеличение, — неожиданно подал голос офицер-«преображенец» за спиной Птолемея. Капитан Волохов шагнул вперёд, и его лицо было жёстким от задетой профессиональной гордости. — Гвардия «Преображенского» корпуса не уступит никаким машинам. Мы — лучшие бойцы Империи, господин первый министр. Мы не раз доказывали это на практике.