Книга Адмирал Империи – 59, страница 2 – Дмитрий Коровников

«Александр Иванович! Ты там живой ещё? Мы тут немного задержались, прости — пришлось по дороге заправиться и купить сувениров!»

Голос был весёлым, почти беззаботным — голос человека, который искренне наслаждается происходящим. И ответ не заставил себя ждать:

«Аякс! Наконец-то! Я уже начал думать, что ты заблудился по дороге. Или остановился поболтать с какой-нибудь симпатичной туманностью!»

Васильков. Это был голос Василькова — Суровцев узнал бы его из тысячи. И он разговаривал с кем-то как со старым другом, с которым не виделся пару дней, а не как с командиром подкрепления в разгар боя.

«Симпатичных туманностей по дороге не встретил, к сожалению. Зато привел вам кое-что поинтереснее — двадцать пять игрушек с Константинова Вала. Как вам подарок?»

«Впечатляет. А главное вовремя».

Смех в эфире — искренний и заразительный. Словно два приятеля обсуждали удачную шутку за кружкой пива, а не координировали военную операцию.

Аякс Пападакис — на планке над изображением крейсера появилось имя командира.

Но первый шок начал отступать, уступая место холодному расчёту. Валериан Николаевич заставил себя отвлечься от эмоций и оценить ситуацию объективно.

Два десятка медленных фортов. Один тяжёлый крейсер. Четыре эсминца.

Это конечно неприятно. Но это не Хромцова с её дивизией. Не Пегов с его линкорами. Не та армада, которую он боялся увидеть все эти часы.

Вице-адмирал выдохнул — медленно, контролируя дыхание.

— Скорость фортов — восемь единиц, — произнёс он вслух, обращаясь скорее к себе, чем к офицерам мостика. — До станции им идти… сколько?

— При текущей скорости — около часа, господин вице-адмирал. Может, чуть больше.

Час. Целый час, чтобы что-то предпринять.

Суровцев вернулся к своему тактическому экрану перед креслом капитана, где отметки фортов медленно ползли к орбите планеты. За ними, как тень, следовали крейсер и эсминцы. Вспомогательные суда-генераторы держались в самом конце строя.

Если не дать им соединиться с Васильковым…

— Связь с «Владивостоком», — тут же приказал он. — Вызываю контр-адмирала Должинкова.

Экран мигнул, и появилось лицо Никиты Викторовича. Контр-адмирал выглядел напряжённым — он тоже видел, что происходит.

— Слушаю, господин вице-адмирал.

— Вы видите эти… форты?

— Вижу. Так называемый Гуляй-город. — Должинков помолчал. — Не думал, что так скоро увижу его в бою.

— Да, к сожалению. — Суровцев наклонился к экрану. — Никита Викторович, я хочу, чтобы вы взяли часть своей эскадры и вышли на перехват. Линкоры оставьте здесь — пусть продолжают обстрел станции. Возьмите крейсера и эсминцы. Сколько у вас подходящих вымпелов, еще не задействованных в осаде?

Должинков свёл брови, просчитывая:

— Двадцать три корабля, если не считать линкоры. Тяжёлые крейсера, несколько лёгких, эсминцы…

— Достаточно. Выходите на перехват. Задержите их, не дайте соединиться с Васильковым.

— Понял. — Контр-адмирал кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. — Какова тактическая задача? Уничтожить? Связать боем?

Суровцев улыбнулся — холодно, хищно.

— А ещё лучше — захватите их мне, Никита Викторович. Живьём, так сказать. Я хочу преподнести нашему первому министру подарок в виде первого гуляй-города. Представляете, как он обрадуется?

Должинков молчал секунду, и вице-адмирал уловил в его взгляде что-то странное — не возражение, не протест, но какую-то внутреннюю борьбу, промелькнувшую и тут же скрывшуюся за маской профессионализма.