Книга Адмирал Империи – 58, страница 43 – Дмитрий Коровников

— Успели, — выдохнул Жила.

— «Гангут»?

— Ползет вглубь комплекса с эвакуированными.

Я откинулся в кресле и позволил себе несколько секунд тишины.

Один вражеский крейсер выведен из строя. Второй — тоже тяжело повреждён и отступил. Гражданские спасены.

Неплохо для пятнадцати минут работы.

— Командир, — голос Аристарха Петровича звучал непривычно мягко, — это было… впечатляюще.

Я усмехнулся:

— Это было неплохо, кавторанг, — похвалил я его в ответ за профессиональную работу штурмана.

За иллюминаторами мостика проплывали руины станции — оплавленные конструкции, дрейфующие обломки, тёмные провалы уничтоженных секторов.

На «Новороссийске» мой дружок Суровцев наверняка уже узнал о случившемся. И наверняка был в ярости. Что ж. Пусть злится. Это притупляет разум.

— Статус повреждений «Афины»?

— Носовая секция требует косметического ремонта, — ухмыляясь доложил кавторанг Жила. — Деформация обшивки незначительная. Конструкция держит, разгерметизации нет. Орудия и щиты в полной боеготовности.

— Хорошо. Ведь это только начало.

Я посмотрел на карту, где крейсера Суровцева продолжали стягивать кольцо вокруг станции. Несмотря на потери противника, соотношение было по-прежнему не в нашу пользу…

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 16 августа 2215 года.

Моя победа над «Минском» и «199-ым» оказалась тем, чем и была с самого начала — передышкой. Короткой, как вдох перед погружением в ледяную воду.

Пока «Афина» громила вражеские вымпелы в северном секторе, в двух других точках комплекса разворачивались свои драмы, и я узнал о них лишь теперь, когда адреналин схлынул и мозг снова начал воспринимать информацию со всех каналов связи одновременно.

Аристарх Петрович стоял рядом с командирским креслом, и что-то в его позе — едва уловимая скованность плеч, напряжение в линии челюсти — подсказало мне раньше слов: новости плохие.

— «Святой Александр» и «Россия» получили серьёзные повреждения, — произнёс кавторанг, и его обычно ровный голос звучал глуше. — Оба крейсера отходят к центральному модулю. Боеспособность под вопросом.

Я переключил карту на общий обзор, разворачивая голографическое изображение станции так, чтобы видеть всю картину целиком, и сердце сжалось от увиденного.

В восточном секторе «Святой Александр» из дивизии Якова Гревса медленно ковылял прочь от места столкновения. Даже на схематичном изображении было заметно, как сильно пострадал корабль — половина орудийных платформ не подсвечивалась активными маркерами, силовая установка мигала тревожным оранжевым, а общий силуэт выглядел искорёженным, словно кто-то взял модель крейсера и смял её в кулаке, а потом попытался расправить обратно.

В южном секторе дела обстояли ещё хуже. «Россия» едва двигалась, волоча за собой шлейф вытекающей атмосферы, охлаждающей жидкости и мелких обломков. На карте её иконка пульсировала красным — критические повреждения, угроза потери корабля.

— Дайте подробности на экран.

Жила вывел на экран сводку боевых донесений, и я погрузился в чтение, чувствуя, как с каждой строчкой внутри нарастает холодная тяжесть.