Книга Адмирал Империи – 56, страница 58 – Дмитрий Коровников

Агриппина Ивановна Хромцова. Еще одна боль. Единственная из командующих флотами женщина, железная леди имперского космофлота. Они знали друг друга почти тридцать лет — вместе учились в Академии Генерального штаба, вместе делали первые шаги в большой политике флота.

Умная, жесткая, принципиальная. И при этом умеющая быть гибкой, когда того требовали обстоятельства. Шереметьев всегда уважал ее — как противника на учениях и как союзника в реальных операциях. Из всех адмиралов Империи только она могла на равных спорить с ним по вопросам стратегии.

И она выбрала сторону мальчишки. Предала коалицию Грауса в самый критический момент. Если бы не она, император Иван давно был бы в руках первого министра.

Почему? Шереметьев много думал об этом. Хромцова не была идеалисткой, верящей в святость императорской власти. Не была и карьеристкой, готовой на все ради повышения. Что заставило ее сделать такой выбор?

Может, просто устала. Устала от бесконечной грызни честолюбцев, от предательств и интриг. Увидела в служении законному императору — пусть и ребенку — возможность вернуться к простым понятиям долга и чести. Или просто сделала ставку на ту сторону, которая казалась ей правильной.

Шереметьев покачал головой. Какая разница теперь? Выбор сделан всеми сторонами. Хромцова защищает императора, он ведет флот на штурм. Бывшие соратники стали врагами — обычное дело в гражданской войне.

— Господин адмирал, — голос связиста прервал его размышления. — Вельбот с «Новороссийска» запрашивает разрешение на стыковку. На борту контр-адмирал Суровцев.

— Разрешаю, — Шереметьев выпрямился, отходя от иллюминатора. — Проводите его сразу же на мостик.

Валериан Николаевич Суровцев. Новая звезда флота первого министра. Тридцать четыре года, свежеиспеченные адмиральские погоны, командующий элитной эскадрой «золотых» крейсеров. Получил повышение после удачной обороны Новой Москвы-3 от сил мятежного адмирала Дессе.

Способный офицер, не спорю. Но слишком… рьяный. Слишком старающийся выслужиться, доказать свою преданность. Шереметьев видел таких — готовые на все ради карьеры, не обремененные излишними принципами. Полезные исполнители, но опасные союзники.

К тому же Суровцев недавно провалил важное задание. Должен был перехватить императорский конвой — всего-то два корабля, «Афину» и крейсер «2525». Имел двадцатикратное превосходство, элемент внезапности. И упустил.

Сначала вмешалась Хромцова — ее корабли внезапно покинула лагерь первого министра. Потом, когда Суровцев все же настиг беглецов, появились балтийцы. В итоге император ускользнул, а молодой контр-адмирал получил выговор от Грауса. Неприятный удар по самолюбию для честолюбца.

Шереметьев вернулся к рассматриванию тактической карты системы, еще раз окидывая взглядом диспозицию. Его решение объединить три эскадры шло вразрез с его же первоначальным планом, одобренным Птолемеем Граусом. Но информация о мобильных фортах меняла все.

К тому же именно сейчас еще был шанс захватить Константинов Вал до того, как защитники реализуют свой план. Разделение фортов, перепрограммирование систем управления, координация действий — все это требует времени. Времени, которого у них может не оказаться.

Если ударить быстро и мощно, прорваться к переходу на «Лиду» и захватить управляющие станции… Тогда мобильные форты достанутся ему. Ирония судьбы — использовать оружие противника против него самого.