Книга Адмирал Империи – 56, страница 56 – Дмитрий Коровников

Но это было только начало. Адмирал Иван Федорович Самсонов — герой Русско-Османской войны, командующий Черноморским флотом — внезапно объявил себя диктатором. Привел свои потрепанные, но все еще грозные эскадры к Новой Москве и захватил столичную планету. Сенат был распущен, несогласные арестованы или казнены.

Шереметьев тогда не знал, что делать. Его флот завис в пограничной системе — войти в центральные сектора означало выбрать сторону. Но чью? Самсонов был узурпатором, это очевидно. Но кто мог противостоять герою войны, контролирующему столицу?

Ответ пришел в лице первого министра Птолемея Грауса. Хитрый царедворец сумел сбежать из столицы и начал собирать коалицию. Его аргументы были просты — он единственный легитимный представитель власти, занимавший официальную должность при покойном императоре. К тому же у него были связи, деньги, административный ресурс.

Шереметьев сделал выбор. Привел свой флот под знамена Грауса. Не из любви к первому министру — тот ему никогда особо не нравился своей скользкостью и беспринципностью. Но из соображений порядка. Империи нужна была законная власть, а не военная диктатура.

А потом все покатилось под откос с нарастающей скоростью. Самсонов погиб — ирония судьбы, от руки того же Демида Зубова, который сначала стал его ближайшим помощником, а потом предал и убил. Зубов продержался у власти всего несколько дней, пока его самого не свергли адмиралы-«черноморцы».

И понеслось. Каждый мало-мальски значимый адмирал возомнил себя достойным трона. Традиция, согласно которой Сенат обычно выбирал императором самого прославленного флотоводца, сыграла злую шутку. Десятки адмиралов, сотни амбиций, десятки тысяч смертей.

Коалиция Грауса затрещала по швам. От него ушел Павел Петрович Дессе — гордый командующий Северным флотом решил играть собственную партию. За ним потянулись другие — кто-то разочаровался в первом министре, кто-то решил, что сам достоин большего.

Но самым первым и болезненным ударом стало предательство Карла Карловича Юзефовича. Шереметьев до сих пор помнил этого напыщенного балтийского павлина — вечно при параде, вечно с иголочки, обожавший пышные церемонии и громкие титулы. Юзефович одним из первых поддержал Грауса, а потом внезапно объявил о выходе из коалиции. Только что прибывший Шереметьев тогда получил приказ остановить ренегата Юзефовича и вернуть файл с завещанием императора любой ценой.

Битва была жестокой, но заранее предрешенной. Тихоокеанцы вместе с эскадрой Агриппины Ивановны Хромцовой имели численное и тактическое превосходство. Балтийцы сражались отчаянно, но исход был предрешен.

Шереметьев до сих пор помнил тот момент, как лично возглавил абордажную команду — старая традиция. Однако собственноручно отправив ненавистного ему Карла Юзефовича на тот свет и получив завещание, адмирал Шереметьев остался недоволен результатами.

Остатки Балтийского флота выжили. Три дивизии сумели прорваться и добраться до «Суража». А сейчас вообще произошло невероятное — они присягнули на верность малолетнему императору Ивану Константиновичу Романову. Вице-адмиралы Пегов и Гревс, контр-адмирал Зимина — все они склонили колени перед восьмилетним мальчиком.

А перед этим поклялись отомстить за своего командующего. Шереметьев знал — эта клятва была не пустым звуком. Балтийцы помнили своих и мстили за своих. Теперь он был для них не просто противником — он был убийцей их командующего, каким бы тот не был.